— Я в порядке, — прохрипел я, пытаясь отодрать ладони от кабелей. — Кажется. По крайней мере, я все еще чувствую, как у меня болит все, что теоретически может болеть.

Я заставил себя подняться на локтях, игнорируя протестующий хруст в позвоночнике. Прямо передо мной крышка Саркофага, напоминающая створку какого-то доисторического моллюска, медленно откинулась, открывая внутренности этого технологического гроба. Из него, словно из плохо запертого шкафа, вывалился комок чего-то фиолетового и сморщенного, окутанный обрывками полупрозрачных трубок, которые все еще источали слабый свет.

Это был бог.

Передо мной на полу лежал изможденный старик. Его кожа, цветом напоминающая перезревшую сливу, была настолько тонкой, что сквозь нее просвечивали нити нейросети, переплетенные с венами. Он выглядел как ожившая мумия, которую слишком долго держали на диете из чистого программного кода и жидкого азота. Глаза его были плотно закрыты, а дыхание — если это вообще можно было назвать дыханием — походило на шелест сухой листвы в пустом парке.

— Это и есть Король Пыли? — Я недоверчиво хмыкнул, вытирая копоть со щеки. — Отец Киры выглядит так, будто его трижды прогнали через архиватор с максимальным сжатием.

— Он в глубокой коме, Роджер, — Мири вывела на мой визор данные сканирования. — Мозг работает на минималках, чисто чтобы поддерживать вегетатику. Похоже, твой «патч» изолентой сработал как мощный электрошок. Он больше не правитель галактики, он просто биологический баг в системе, который забыли удалить. Посмотри на передачу от Ганса.

Я перевел взгляд на экран питбоя. Там, в безбрежной черноте космоса, разворачивалась картина, достойная финала какой-нибудь пафосной космооперы. Миллионы Стражей, еще секунду назад двигавшиеся с грацией стаи голодных пираний, внезапно замерли. Весь флот Короля Пыли превратился в гигантское кладбище металлолома, дрейфующее в пустоте.

Они лишились единой воли.

— Посмотри на них, — прошептал я, глядя на неподвижные туши линкоров. — Как игрушки, у которых внезапно сели батарейки. Ганс и Штерн сейчас, наверное, открывают шампанское прямо на капитанских мостиках.

— Или дерутся за право первым забрать трофеи, — прагматично заметила Мири. — Зная эту публику, я бы поставила на второй вариант. Но у нас тут проблема посерьезнее, Капитан.

Я резко обернулся и почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем попыталось спрятаться где-то в районе пяток. Кира, которая до этого стояла как гранитная статуя, медленно опустилась на колени. Ее золотистое сияние, подаренное Предводителем Эфиралов, погасло, сменившись мертвенной бледностью. Она не кричала, не звала на помощь — просто заваливалсь на бок, как сломанная кукла, у которой кончился завод.