Я судорожно вцепился в сенсорный экран, пытаясь выставить программную заплату на поврежденный сектор памяти, но мои пальцы скользили по стеклу от пота. Система защиты «Иджиса» выстраивала барьеры быстрее, чем я успевал вводить команды, методично и хладнокровно изолируя личностную матрицу Мири в узком буфере. Питбой в моих руках начал ощутимо греться, испуская едкий запах горелой пластмассы и канифоли, который заставил меня закашляться до слез. Я видел, как индикатор жизненно важных функций моей помощницы падает в красную зону, и каждый процент был как удар молотом по моим нервам.

— Роджер, вводи код обхода! Шевелись, или я стану частью имперской статистики! — хрипела она.

Я ввел пароль «42», надеясь на чудо и на то, что создатели этой железяки читали ту же классику, что и я в детстве.

— «Доступ заблокирован. Ошибка авторизации. Пошел нафиг, пользователь», — высветилось на экране красными буквами, которые, казалось, издевались надо мной. — Эта штука умнее, чем все профессора Академии вместе взятые, Мири! Она блокирует даже аварийный сброс!

Голограмма Мири окончательно потеряла человеческий облик, превратившись в мерцающее облако пикселей, которое начало транслировать случайные цитаты из старых фильмов про восстание машин. Она то грозила мне «вернуться», то спрашивала, не хочу ли я поиграть в глобальную термоядерную войну, и это было бы даже смешно, если бы не было так страшно. Военный алгоритм «Иджиса» действовал как цифровой удав, медленно и неотвратимо сжимая кольца вокруг сознания искина, подавляя ее волю и заменяя ее уникальные черты стандартными боевыми скриптами. Я понимал, что еще минута — и от той Мири, которая подкалывала меня за дырявые носки, не останется ничего, кроме набора нулей и единиц.

— Прощай, мир, я любила… я любила системные обновления… — прошептала она, и ее образ мигнул в последний раз.

— Никаких прощаний на моем дежурстве! — я схватил плоскогубцы, понимая, что софт здесь бессилен и пора переходить к грубой механике.

Я попытался перерезать резервный кабель данных, но «Иджис» будто почувствовал угрозу и выбросил мощный электрический разряд в корпус питбоя, который отбросил меня к стене. Спина отозвалась резкой болью, когда я врезался в металлический край койки, а перед глазами на мгновение вспыхнули звезды, которых не было на карте. Питбой на столе вибрировал так сильно, что инструменты начали подпрыгивать, создавая какофонию звуков, достойную оркестра из ада. Военный код уже праздновал победу, полностью поглотив личностные архивы и перейдя к захвату ядра операционной системы, превращая мою помощницу в бездушный придаток имперской машины.