Трель звонка раздается вновь, отвечая на мой вопрос. Спускаю босые ступни на пол и иду открывать.
— Кто там? — В глазок, как назло, ничего не видно.
— Это Гордей, Стеф. Открой.
Посреди ночи? Тряхнув головой, проворачиваю внутренний замок и распахиваю дверь. На пороге действительно друг и тренер моего мужа. Мрачный, бледный. В карих глазах расплылась чернота. Живот невольно сжимается до боли, и дыхание начинает сбиваться.
— С ним что-то случилось? — спрашиваю упавшим до хриплого шепота голосом.
Гордей заходит в нашу обновленную прихожую. Берет меня за руку. У него пальцы холодные, а на улице лето.
— Кис на байке в тачку влетел.
Мое сердце перестает биться, а в коленях будто появились мягкие, растянутые пружины. Качает. Гордей удерживает и помогает сесть прямо на обувную тумбу.
— В операционной сейчас. Тяжелый. Поедешь?
— Ж-живой, — заикаясь, и не спрашиваю, и не утверждаю. У меня от ужаса начинают стучать зубы.
— Живой. Пока… — цедит сквозь зубы Гордей. Я слышу, как ему сложно говорить.
— Пока? — смаргиваю слезы с ресниц. — Пока⁈ — резко поднимаюсь. Мы вновь сталкиваемся взглядами.
— Стеф, я мало знаю. Мне позвонили, потому что у Саркиса паспорт был в куртке, а там визитка клуба лежит. Других контактов-то нет. Подумали, что рабочая. Кому-то надо было передать, чтобы родственникам сообщили. Наткнулись на меня, — объясняет он.
— Минуту, — прошу Гордея.
Покачиваясь, ухожу в комнату, бормоча себе под нос: «Пока живой». Надо успеть. Хватаю первые попавшиеся штаны с футболкой. Футболка оказывается его. Надеваю. Нервно переворачиваю все на кровати в поисках телефона. Засовываю его в карман. Хватаю рюкзак. Там документы, деньги. Я жена, меня к нему пустят. Должны. Обязаны!
Растирая по лицу слезы, обуваюсь и снимаю ключи с крючка. Гордей открывает мне дверь. Забирает ключ и сам запирает квартиру. Я не могу, у меня дрожат руки. Бред какой-то. Я же видела, как Саркис гоняет. Да он со своим байком как одно целое. Не мог Кис разбиться. Просто не мог. Он сейчас на работе должен быть. Там кто-то другой. А паспорт… Да украли паспорт! Потерял. Мало ли! Мы просто поедем, убедимся в том, что с ним все хорошо, и вернемся домой. А утром Кис приедет уставший, заберется ко мне под простыню и будет жадно обнимать, нашептывая пошлости, от которых горит все тело и щеки полыхают смущением.
Гордей помогает мне сесть в ожидающее у подъезда такси. Садится рядом на заднее. По-дружески сжимает мою ладонь. Пальцы у него все еще холодные. У меня теперь тоже. И согреться не выходит. Это нервы.
— У тебя есть номер телефона его отца? — тихо спрашивает друг моего мужа.