— Пожалуйста. Я прошу всего год. Ани окончит начальную школу и перейдет в лицей. Мы еще хорошую музыкалку ей со Стефой нашли. Они будут заниматься. Я… — еще один тяжелый, судорожный выдох, — прошу тебя. Ну ты же получил от меня все, что я могу тебе дать!
— Нет, Сар, — упирается отец.
— Черт, ну извини меня за срыв! — повышаю голос. — Ей было плохо. Анаит плакала, я сорвался. Прости! — ору на весь кабинет, чувствуя, как меня трясет. — И с женой я не разведусь. Я люблю Стефу. — Вообще не то, чем мне хотелось бы с ним делиться.
— Это очень хорошо, Саркис, — вмешивается «дед». — Но твой отец прав. Тебя, мой мальчик, нельзя оставлять без контроля. Ты горячий, вспыльчивый, как все мужчины нашей семьи. Да и малышке Анаит здесь ничего не угрожает, ты ведь знаешь. Ее тепло приняли. Всем обеспечили.
— Кроме семьи, — цежу сквозь зубы, не оглядываясь на «деда». — Пожалуйста, Сур… отец, — засовываю гордость в задницу. Снова! Ради Ани, ради памяти о маме. Ради нашей новой маленькой семьи. — Дай мне год. Я обещаю, от меня не будет проблем. — Под его удивленным взглядом опускаюсь на колени.
Однажды я сказал ему, если понадобится, я встану. Мне очень нужно сейчас.
В кабинете повисает тяжелая тишина. Раскинув руки в стороны, стою на коленях и снизу вверх смо трю на его ошарашенное лицо. Папаша делает несколько шагов ко мне. Давит ростом. Мне кажется, я сейчас взорвусь. Стоять на коленях против моей природы. Никогда ни перед кем не унижался. Этот урод постоянно заставляет меня это делать и явно получает свой кайф, глядя на то, как меня ломает.
— Нет, — тихо отвечает он. — Но видишь, как легко склонить тебя в нужную позу, когда ты начинаешь выделываться, мой взрослый сын. Встань, — протягивает мне руку.
Игнорирую. Поднимаюсь и крепче сжимаю кулаки.
— Объясни Анаит, что мы хотим для нее только лучшего, — требует он. — И пойми, Сар, мне не нужна война с тобой. Мы можем играть на одной стороне и нормально общаться.
— Только по твоим правилам, — хриплю я.
— Не без этого, — ухмыляется отец. — Я старше, мудрее и влиятельнее.
— Ты сволочь и эгоист, — не отвожу взгляд, хотя он пытается давить.
— Одно другому не мешает. Также это не мешает мне любить тебя, мой строптивый сын. И гордиться тобой.
— Ани просто ребенок, которому страшно. Она не разменная монета. Не печать на твоих договорах, — из последних сил пытаюсь достучаться до этого козла.
— Малышка Ани, к сожалению, единственный способ, Сар, держать эти печати несорван ными. С ней все будет нормально. В новом лицее хороший детский психолог. Ей помогут адаптироваться. Музыкальная школа… — задумчиво замолкает, засовывая руки в карманы и качнувшись с пятки на носок. — Пожалуй, да. Тут я согласен. Пусть занимается. Няня или Наталья смогут ее возить. Видишь, — хмыкает он, — я тебя слышу. И мой дом все еще открыт для тебя, Сар. Ты всегда можешь приехать к сестре. К тебе я ее пока больше не отпущу. Эти поездки плохо влияют на ребенка.