— Слышал, — кивнул я, надевая чекмень. — Значит, не дадим им скучать.

До Агафоновых дошли быстро. Над резными воротами их двора красовались березовые ветви. Возле коновязи уже стоял наш тарантас.

Степан Анисимович, расправил парадный чекмень, бережно принял из рук Пелагеи Александровны каравай на вышитом рушнике. Сашка Меренский, бледный как полотно, судорожно выдохнул.

— Ну, с Богом, — негромко произнес крестный.

Они втроем поднялись на высокое крыльцо и скрылись за тяжелой дубовой дверью.

Для нас началось томительное время. Мы с Илюхой и Прохором остались у забора. Вокруг двора собиралась местная молодежь. Козловские парни перешептывались и бросали на нас оценивающие взгляды.

— Гляди, Андрюха, пасут нас, — вполголоса процедил Илюха Бортеньев.

— Пущай пасут, — ответил я. — Мы гости. Стоим смирно, в занозу не лезем.

Время тянулось. Я пытался уловить хоть что-нибудь за закрытой дверью, но слышал только глухой шум голосов. А ну как дело не выгорит? Вдруг Игнат упрется?

Щеколда звякнула. Дверь широко распахнулась, и на пороге появился Степан Анисимович. Лицо у него было довольное. Каравая в руках не было. Значит, хлеб разрезали, согласие получено.

— Заходи, честная дружина! — зычно, на весь двор крикнул вахмистр.

— Ну, братцы, началось, кажись, — бросил я Прохору с Илюхой. — За мной.

Мы поправили пояса и быстро взлетели на крыльцо.

В горнице стоял густой запах свежеиспеченного хлеба, аира и казенной водки. Я поднял глаза на красный угол и перекрестился. Затем отвесил глубокий поклон хозяину дома, суровому Игнату Олеговичу Агафонову, сидевшему во главе стола, и его супруге Оксане Петровне. Прохор с Илюхой повторили мои движения.

Сашка Меренский, как и было велено, истуканом застыл у самого порога, опустив глаза в пол.

Путь к столу нам перекрыли. На длинной дубовой лавке, плечом к плечу, сидели козловские парни. Тот самый здоровяк со шрамом устроился в центре и нагло улыбался.

— Места заняты, лончаковские, — протянул он, даже не думая вставать. — Чего пожаловали-то? С пустыми руками за чужой стол не садятся.

В горнице повисла тишина.

Я сделал два шага вперед и остановился перед заводилой.

— Мы не на пустые доски смотреть пришли, хозяева. Мы пришли за сладкой ягодой, чтобы рода наши соединить да станицы сблизить. А коли место занято, так мы потесним. Дайте дорогу дружкам жениха.

— Ягода наша дорогого стоит, — хмыкнул парень со шрамом. — Коса у девки тугая, в нее много вплетено. Выкупать место придется. А силой вы нас тут не сдвинете.

— Силу мы на площади показали. Повторять нужды нет.