Я не отвел взгляда и сунул руку за пазуху. С глухим стуком поставил на стол запечатанную сургучом бутылку казенки.

— Вот вам ключ, братцы, от всех ваших замков. Отведайте-ка за здоровье молодых.

Я чуть наклонился к здоровяку и понизил голос так, чтобы слышал только он:

— Или у вас в Козловской все не эдак, да не так происходит? Бери магарыч, казак, и двигайся. Не порть девке праздник.

Здоровяк на миг опешил. Глянул на бутылку, потом на мое лицо. Игнат Олегович едва заметно хмыкнул в усы.

Парень со шрамом сгреб бутылку со стола и хрипло рассмеялся:

— А ты дерзкий, старшой дружка. Ну что ж, годится. Сидайте, лончаковские.

Они дружно сдвинулись, освобождая нам край стола. Мы с Прохором и Илюхой уселись плечом к плечу. Место было отвоевано. Я чуть повернул голову к Мельникову и едва заметно кивнул.

Прохор набрал полную грудь воздуха и таким басом затянул, что, казалось, дрогнули стены:

Ой, на Усури, да на реке широкой,

Повстречал казак девчину чернооку.

И в станице нашей, под зарёю новой,

Застучало сердце поступью суровой.

Пел он с чувством, заполняя голосом всю горницу.

Эх, вокруг неё он ходил три года,

Но казачья служба — дальняя дорога…

И простился парень, обнимал у двери:

«Только жди, родная, жди меня и верь мне».

Прохор сделал паузу, набирая воздух, и бросил на нас с Илюхой короткий взгляд. Мы были готовы и дождавшись нужного места, ударили в три голоса.

А на Усури! В станице Лончаково!

С похода я вернусь, пусть и не так скоро.

Я построю баню, построю дом дубовый,

Потянется дымок к зореньке багровой.

Вырастим мы сына, воспитаем дочку,

И не будем ставить мы на этом точку.

Когда песня сошла на нет, в горнице повисла тишина. Оксана Петровна уже утирала слезы уголком платка. Игнат Агафонов поднялся из-за стола. Взял чарку, до краев налил себе и Степану Анисимовичу.

— Добрые голоса. Крепкие, как погляжу, у вас хлопцы, — произнес урядник, признавая наше право сидеть за этим столом. Потом перевел взгляд на жениха. — Ну что ж, Александр, заходи и ты в дом.

Сашка наконец поднял глаза, дело было сделано.

Степан Анисимович подошел к столу. Игнат протянул ему широкую мозолистую ладонь. Вахмистр размахнулся, и раздался звонкий хлопок. Рукобитье состоялось.

После этого на стол легли наши подарки. Когда Пелагея Александровна развернула соболиный мех от Ильки, в горнице ахнули. Игнат бережно провел рукой по искрящейся пушнине и одобрительно посмотрел на Сашку. Такой зять выглядел уже не только желанным, но и состоятельным.

Из-за цветастой занавески, с румянцем на щеках, вышла Любаша. Она робко поклонилась сватам и быстро окинула взглядом расцветшего Сашку.