…На мостике «Силистрии» первым изменения заметил молодой оператор систем наблюдения. Его крик прорезал грохот близких взрывов:

— Господин вице-адмирал! Массовое появление целей в секторе альфа-семь! Серая зона показывает активность!

Усташи, придерживаясь за поручни — «Силистрия» содрогалась от попаданий уцелевших орудий «Риги» — повернул голову на тактическую карту. То, что он увидел, заставило его кровь превратиться в ледяную воду.

Серая зона на краю сектора боя, которую он все это время игнорировал, считая остаточным следом от скрытного перемещения дивизии Зиминой, вдруг ожила десятками ярких точек. Корабли — множество кораблей — появлялись словно из ниоткуда, сбрасывая электронную маскировку РЭБ-глушилок.

— Идентификация! — голос Усташи сорвался на фальцет. — Немедленная идентификация целей!

— Это… — оператор сверился с данными, и его лицо побелело. — Твою же мать! Это 5-ая «ударная» дивизия вице-адмирала Хромцовой! Господин вице-адмирал, это Агриппина Ивановна Хромцова! Тридцать два корабля! Линкор «Паллада» идентифицирован как флагман!

Усташи смотрел на дисплей, где тридцать свежих вымпелов выстраивались в идеальный атакующий клин, и его единственный глаз расширился от осознания чудовищности ловушки, в которую он только что угодил. Все это время, пока он разбирался дивизией Зиминой, пока атаковал её у Константинова Вала, пока добивал в ближнем бою — все это время корабли Хромцовой, оказывается, спокойно прятались в «тумане войны». Мощнейшие генераторы помех создавали зону электронной тени, невидимую для радаров, и он не обратил на неё внимания, посчитав техническим артефактом от движение кораблей 17-ой «линейной»…

И тут до него дошло с ужасающей, парализующей ясностью. Тот эмоциональный разговор между Васильковым и Зиминой в открытом эфире несколькими минутами ранее… Мольбы Александра Ивановича отступить к фортам, категорический отказ Настасьи Николаевны, её решение остаться и сражаться… Это был гребаный спектакль! Блестяще разыгранный спектакль для одного-единственного зрителя — для него, Валида Усташи!

Зимина специально осталась на открытом пространстве. Специально отказалась отступать. Её корабли стали наживкой — кровавой, жертвенной приманкой, которая заставила его бросить все силы в атаку. И теперь его эскадра была рассеяна, перемешана с остатками балтийцев, связана ближним боем — в худшем из возможных положений для встречи свежего противника.

— Дистанция до кораблей Хромцовой? — Усташи говорил механически, уже зная, что ответ не оставит надежды.

— Меньше миллиона километров и сокращается быстро! При их текущей скорости — десять минут до огневого контакта!