Десять минут. Если бы он атаковал Зимину у Константинова Вала, как планировал изначально, у него было бы время — двадцать, может быть, тридцать минут — чтобы перегруппироваться, выстроить оборону, встретить Хромцову организованным строем. Но здесь, в этой свалке, где его корабли были перемешаны с противником, где половина из них уже получила повреждения, где командиры потеряли друг друга из виду…

— Немедленно свяжите меня с Мамедовым и Должинковым! — приказал Усташи, хватаясь за последнюю соломинку. — Немедленно, я сказал!

Экран связи раздвоился, показывая мостики двух кораблей. Слева — капитан первого ранга Рустам Мамедов, его лицо в крови, китель разорван, за его спиной полыхало пламя. Справа — контр-адмирал Должинков на мостике «Владивостока», относительно невредимый, но с выражением обреченности на лице, так как тоже видимо уже увидел и оценил, что происходит в секторе.

— Выводим корабли из боя! — Усташи говорил быстро, захлебываясь словами. — Немедленно выходим из ближнего боя! Строимся в оборонительную линию!

— Не могу, господин вице-адмирал! — голос Мамедова едва пробивался сквозь помехи. — Мы связаны! Эти безумцы из семнадцатой дивизии нас не отпускают! Они идут на таран, цепляются за нас! Я потерял уже пять кораблей!

— У меня та же ситуация! — Должинков покачал головой. — Пять моих кораблей все еще у станции, остальные пытаются пробиться к основным силам, но застряли в перекрестном огне! Господин вице-адмирал, это мышеловка! Нас заманили!

Усташи отключил связь, не желая тратить драгоценные секунды на очевидное. Да, это была ловушка. Блестящая, жестокая, требующая чудовищной жертвы ловушка. И он, опытный флотоводец с тридцатилетним стажем, попался в неё как желторотый кадет…

…Я же наблюдал за всем происходящим с мостика линкора «Афина», и не мог сдержать мрачного удовлетворения. План, разработанный совместно с Настасьей Николаевной и Агриппиной Ивановной еще за сутки до начала битвы, сработал идеально. Цена была чудовищной — семнадцатая дивизия фактически погибла, принося себя в жертву. Но эта жертва не была напрасной.

— Господин контр-адмирал, — капитан Жила, ухмыльнулся и покачал головой. — Вы снова всех перехитрили! Но… Контр-адмирал Зимина знала, чем это ей грозит?

— Знала, — я кивнул, не отрывая взгляда от дисплея. — Она сама вызвалась добровольцем для этой миссии. Отчего уважение к Настасье Николаевне у меня прибавилось до предела…

— Но как… как можно было пойти на такое?

Я повернулся к нему, и капитан невольно отступил от выражения моего лица:

— Война требует жертв, Аристарх Петрович. Иногда — таких больших жертв. Космоморяки 17-ой «линейной» отдали и отдают в данный момент свои жизни, чтобы враг оказался там, где мы хотели его видеть — связанным боем, дезорганизованным, неспособным к маневру.