— Капитан второго ранга, почему не выполняете приказ⁈ — Усташи вцепился в микрофон связи, наблюдая на тактическом дисплее, как один из его тяжелых крейсеров замер на месте, не решаясь начать маневр отхода. — Я приказываю немедленно выйти из боя!

Ответ пришел сквозь треск помех, и в голосе капитана слышалась обреченность человека, зажатого между молотом и наковальней:

— Господин вице-адмирал, как только начинаем разворачиваться, балтийцы тут же бьют нам в корму! Их линкор держит нас под прицелом! Если покажем корму — потеряем двигатели и станем неподвижной мишенью!

И такой ответ звучал снова и снова, от корабля к кораблю. Остатки дивизии Настасьи Зиминой, уже истекающие огнем и атмосферой, уже обреченные на гибель, держали корабли тихоокеанцев мертвой хваткой. Это было похоже на кошмарный танец, где партнеры сцепились в объятиях и кружатся над пропастью, и первый отпустивший получит удар в спину. Балтийцы превратили свою гибель в оружие, а свои корабли — в капканы, из которых не было выхода.

Валид Усташи смотрел на дисплей, где красные и синие точки сплелись в немыслимый узор, и его единственный глаз метался от одной группы к другой, лихорадочно просчитывая варианты. Те немногие счастливчики, кому все-таки удалось вырваться из ближнего боя — всего с десяток кораблей из семидесяти с лишним, что начинали атаку на «каре» — оказались разбросаны по всему сектору битвы, как листья после урагана. Они пытались сформировать хоть какое-то подобие боевого порядка, но расстояния между ними были слишком велики, а времени — слишком мало.

В это время к месту действия неумолимо приближался алый клин пятой ударной дивизии — тридцать два свежих корабля под командованием легендарной вице-адмирала Хромцовой. Они шли в идеальном построении, как парадная колонна на смотре, только вместо парада их ждала скорая битва. Дюжина разрозненных, потрепанных кораблей против организованного клина — Усташи прекрасно понимал, что это означает. Его вырвавшиеся из ближнего боя дредноуты просто будут смяты и уничтожены за считанные минуты, разорваны на части концентрированным огнем и таранными ударами, даже не успев сформировать оборонительную «линию».

Мысли Усташи работали с лихорадочной быстротой, перебирая варианты, как утопающий хватается за соломинки. Собрать эскадру невозможно — балтийцы не дадут этого сделать. Встретить Хромцову организованно — нет времени и сил. Отступить — некуда, позади только пустота космоса. И тогда в его голове родилось решение, продиктованное не столько тактическим расчетом, сколько яростным отчаянием загнанного в угол хищника. Если нельзя выиграть большую битву, нужно попытаться переломить её ход одним точным ударом. Уничтожить флагман этой паразитки Настасьи Зиминой, обезглавить семнадцатую дивизию — и тогда, может быть, только может быть, её корабли прекратят это самоубийственное сопротивление, отпустят его эскадру.