— Госпожа контр-адмирал! — молодой офицер связи повернулся к ней, и в его глазах читался невысказанный вопрос. — Некоторые корабли запрашивают… Они спрашивают о возможности… Может быть, сигнал капитуляции?

— Нет, — голос Зиминой прозвучал твердо, несмотря на хаос вокруг. — Семнадцатая дивизия не сдается. Передайте всем кораблям — продолжаем сражение. Никакой капитуляции. Мы дали присягу и останемся ей верны…

В этот момент «Елизавету Первую» тряхнуло с такой силой, что Зимина едва удержалась в кресле. Второй корабль противника — тяжелый крейсер «Адмирал Сенявин» — протаранил их с левого борта. Теперь флагман был зажат между двумя вражескими кораблями, как между молотом и наковальней. Орудийные башни продолжали вести огонь, но их число неуклонно сокращалось — одна за другой замолкали установки, уничтоженные ответным огнем или выведенные из строя повреждениями систем наведения.

Через иллюминаторы мостика — бронестекло выдержало близкие взрывы — Зимина видела апокалиптическую картину постепенной гибели своей дивизии. Тяжелый крейсер «Флигель-де-Фам», охваченный пламенем от носа до кормы, на последнем издыхании таранил легкий крейсер противника. Оба корабля слились в огненном шаре взрыва — детонация боекомплекта уничтожила их одновременно, разметав обломки на километры вокруг. Линкор «Рафаил», с оторванной кормовой частью, все еще вел огонь из носовых орудий, медленно вращаясь вокруг своей оси, извергая струи газов из разорванных отсеков.

— Связь с машинным отделением потеряна! — старпом докладывал, прижимая к уху наушник. — Главный реактор выходит из-под контроля! Температура активной зоны приближается к критической!

Зимина кивнула. Она знала, что это означает — у них оставались минуты, может быть, меньше. «Елизавета Первая» доживала последние мгновения, как и вся 17-я «линейная» дивизия. Но они выполнили свою задачу — связали боем основные силы Усташи, дали время Александру Ивановичу на то…

Сражение достигло своего апогея. В пространстве сошлись в смертельной схватке почти восемьдесят кораблей. Они кружились друг вокруг друга, сталкивались, расходились, чтобы столкнуться вновь. Плазменные заряды и ракеты летели во всех направлениях, создавая смертоносную паутину огня. Корабли гибли каждую минуту — кто-то взрывался от детонации реакторов, кто-то разламывался от таранных ударов, кто-то просто разваливался на части от множественных попаданий.

Именно в этот момент сражения, когда хаос достиг предела, когда уже невозможно было отличить своих от чужих в этой круговерти смерти и разрушения, на тактических дисплеях всех уцелевших кораблей произошло нечто неожиданное…