— Но если он передаст Граусу важную информацию?..

— Какую именно? — Иван наклонился вперед, и его детское лицо приобрело выражение серьезности взрослого стратега. — Подумай сами. План операции у Константинова Вала? Противник и так скоро о нем узнает — вы ведь сами организовали контролируемую утечку через того журналиста… Синицкого. Расположение наших кораблей в системе? Это легко выяснить обычной разведкой — космические корабли в этом секторе сложно спрятать. Личный состав флота? Не представляет особой ценности.

— А настоящий план контр-адмирал Василькова? — Таисия понизила голос до шепота. — То, что он хочет заманить врага в ловушку?

— Об этом не знает даже сам Гинце, — спокойно ответил император. — Я лично контролировал, какую информацию получает мой советник. Александр Иванович также оказался достаточно предусмотрителен, чтобы не доверять Гинце после установки чипа. Держал дистанцию. Не делился истинными замыслами без крайней необходимости. Самый важный секрет — детали нашей ловушки — профессору неизвестен.

Таисия Константиновна молчала, обдумывая аргументы брата. Логика этого мальчишки действительно была безупречной. Холодной, расчетливой, лишенной эмоций — но безупречной. И это пугало девушку даже больше, чем предательство Гинце.

— Но Ваня, — тихо произнесла она, — если мы ошибемся… Если профессор действительно предаст нас в самый критический момент… Если из-за нашего бездействия погибнут люди…

Император встал, подошел к окну библиотеки, за которым раскинулся ночной город.

— Тогда это будет лично моя ошибка, — сказал он, не оборачиваясь. — Моя ответственность. Мой провал как правителя. Но лучше ошибиться, сделав максимально информированный выбор, чем действовать опрометчиво из страха. — Он снова повернулся к сестре, и на его лице было столько серьезности и печали, что Таисия почувствовала комок в горле. — Именно поэтому я прошу вас, сестра: продолжайте наблюдение за профессором. Фиксируйте все его контакты, все подозрительное поведение. Постарайтесь узнать детали разговоров с Граусом — о чем именно они говорят, какие условия выдвигают. Но пока не вмешивайтесь активно. Дайте ситуации развиваться естественным образом.

— А если я увижу явную, непосредственную угрозу?

— Тогда немедленно сообщите мне, — твердо произнес Иван, продолжая обращаться к сестре официально. — День или ночь — не важно. И я приму окончательное решение.

Княжна посмотрела на брата долгим взглядом. И в который уже раз за последние месяцы поражалась тому, как этот маленький восьмилетний человек, который еще должен был играть в игрушки и ходить в школу, превратился в хладнокровного стратега. Где другие дети его возраста боялись бы темноты под кроватью, он спокойно рассуждал о шпионаже, предательстве и контрразведке. Где другие плакали бы от страха, он выстраивал многоходовые комбинации.