Канониры балтийцев стреляли методично, хладнокровно и очень профессионально. Каждый залп был рассчитан, каждая батарея знала свою цель. Это не была беспорядочная стрельба в надежде на случайное попадание. Это была работа мастеров своего дела, превративших оборону практически в искусство.

Но превосходство в численности наступающих перед обороняющимися брало свое. На каждый выведенный из строя корабль Шереметьева приходилось три, все еще способных продолжать бой. Тихоокеанцы, оправившись от первоначального шока, начали отвечать. И когда их орудия заработали в полную силу, балтийцам пришлось туго.

— Фронтальные щиты «Полтавы» истощаются, господин вице-адмирал! — операторы выкрикивали доклады один за другим.

— Мощность на уровне семидесяти процентов и падает!

— «Кроншлот» сообщает о критических повреждениях!

— «Леферм» потерял две орудийные башни!

Пегов тяжело вздохнул. Еще немного. Нужно продержаться еще немного. Кричало сознание, но оно, как и опыт, подсказывало, что помощи ждать собственно неоткуда. По идее и со слов той же княжны Романовой, каждая минута, которую они отнимали у Шереметьева, приближала возвращение эскадры Василькова. Каждый подбитый корабль противника облегчал задачу подкреплению. Однако все эти надежды были пустыми. Пегов это понимал…

— Для усиления огня медленно разбиваем «каре»! — приказал вице-адмирал.

— Они тоже перестраиваются! — через некоторое время сообщил один из операторов, указывая на изменения в построении врага. — Пытаются сформировать новый ударный «клин»! Он меньшего масштаба, чем первоначальный… Состоит из двадцати двух вымпелов!

— Яков Васильевич! — Пегов машинально переключился на канал связи с 19-й линейной'. — Видите маневр противника?

— Вижу, Арсений Павлович, — голос коллеги звучал устало, но твердо. — Тихоокеанцы хотят ударить по центру нашей «линии», когда остальные их корабли не будут позволять нам перестроиться для противодействия. Классический прорыв.

— Не дадим им, — отрезал Пегов. — Приготовьтесь стянуть свой «фланг». Пусть думают, что прорываются, а мы их обхватим с боков.

— Понял! Хорошая идея, Арсений!

Корабли балтийцев начали медленное, почти незаметное для врага движение. Центр каре чуть ослаб, создавая иллюзию уязвимости. Фланги, наоборот, уплотнились, готовясь к охватывающему маневру.

И Нарочницкий клюнул на приманку, а может, видел, но был уверен в собственных силах. Ударный «конус» тихоокеанцев — двадцать с лишним кораблей, собранные в острую стрелу — устремился прямо в центр обороны двух дивизий Балтийского космического флота.