— Держитесь! — воскликнули одновременно Пегов и Гревс в общий канал связи, обращаясь к экипажам нескольких кораблей, стоящих в центре на пути этой армады. — Ребята — держаться любой ценой! Фланговым группам — приготовиться к охвату!

То, что началось дальше, можно было назвать бойней. «Клин» врезался в центр построения балтийцев с чудовищной силой. Плазменные залпы с обеих сторон превратили пространство в ад из огня и взрывов, но сейчас не они были самой разрушительной силой. Корабли сталкивались, таранили друг друга, взрывались, горели, разваливались на части.

Линкор «Лесное» из дивизии Гревса, державший центральную позицию, принял на себя удар сразу трех вражеских линкоров одновременно. Его корпус продержался всего пару минут, получив в нос и две кормы три одновременных удара, затем он начал раскалываться. Плазменные заряды средних калибров тут же изрешетили его внутренние отсеки, превратив гордый корабль в дымящиеся руины. Но даже умирая, «Лесное» продолжал стрелять из уцелевших орудий, пока детонация главного реактора не разорвала его на куски.

Тяжелый крейсер «Святой Александр» из той же 18-ой дивизии попытался прикрыть своего товарища и попал под концентрированный огонь полудюжины вражеских кораблей. Он держался десять минут — вечность по меркам предыдущего боя. Его щиты гасли и включались вновь, орудия стреляли до последнего, его экипаж боролся с пожарами и пробоинами с отчаянной храбростью. Когда «Святой Александр» наконец взорвался, половина его экипажа уже была мертва.

Но и тихоокеанцы несли существенные потери. «Фланги» балтийцев все-таки сомкнулись, как челюсти капкана, обхватывая вклинившегося противника с двух сторон. Корабли Нарочницкого оказались под перекрестным огнем, и их преимущество в числе резко упало.

— Мы давим их! — Гревс кричал в канал связи, и в его голосе впервые за весь день прозвучали нотки надежды. — Давим, черт возьми!

Пегов не отвечал. Он смотрел на тактический дисплей и считал. Двенадцать кораблей уничтоженными и выведенными из строя потеряли балтийцы с начала боя. Двенадцать экипажей, тысячи людей, сотни семей, которые получат похоронки. Но и противник потерял не меньше — может быть, даже чуть больше, благо помогли ракеты. Красные метки исчезнувших вражеских кораблей усеивали экран, как кровавые лепестки.

И вдруг — так же внезапно, как началось — все кончилось. Клин наступающей 7-ой «линейной», прорвав центр, вместо того, чтобы развернуться и ударить в «тыл», начал отступление. Медленно, организованно, прикрываясь огнем арьергарда, но отступление.