«Это предательство, — шептал голос в голове. — Ты предаешь императора. Предаешь мальчика, который доверял тебе».

Но другой голос, более сильный, отвечал: «Нет. Это необходимо. Это единственный способ. Иногда приходится жертвовать одним, чтобы спасти многих».

Профессор закрыл глаза, глубоко вдохнул — и нажал клавишу.

Панель мигнула зеленым. Системы безопасности западного крыла отключились.

Гинце откинулся на спинку кресла, чувствуя одновременно облегчение и тошноту. Сделано. Назад пути нет.

В наушнике ожил голос — чужой, с жестким деметрийским акцентом:

— Агент, системы отключены. Подтверждаем. Где вы? Выходите к точке встречи у служебного входа. Нам нужен проводник.

Профессор посмотрел на передатчик в своей руке. Маленькое устройство, связывающее его с людьми, которые сейчас идут убивать охрану резиденции. С врагами. С теми, кому он только что открыл дверь.

— Агент, вы слышите? — голос в передатчике стал резче. — Где вы? Отвечайте!

Гинце поднял передатчик на уровень глаз, посмотрел на него долгим взглядом — и бросил на пол. Маленькое устройство разлетелось на части, и связь оборвалась.

В ту секунду, когда осколки передатчика рассыпались по полу лаборатории, полковник Бахметьев и его люди замерли у служебного входа в западное крыло.

— Гинце не отвечает, — связист переключал каналы, но получал только статичную тишину. — Передатчик отключен или уничтожен.

Бахметьев почувствовал, как в животе сжался холодный узел тревоги. Агент исчез. Дверь открыта, системы мертвы, но человек, который должен был провести их — пропал. Это могло означать что угодно: от банального страха до раскрытой легенды и ловушки.

«Нет времени гадать, — отсек сомнения полковник. — Операция началась. У нас есть схемы. Идем без проводника. Быстро, пока никто не понял, что системы отключены».

— Входим, — приказал он. — Группа один — на второй этаж, императорские покои. Группа два — блокировать пути отхода. Группа три — со мной. Действуем!

Спецназ ринулся в резиденцию, и тишина ночи взорвалась грохотом войны.

Первый коридор встретил их очередями из штурмовых винтовок. Охрана императорской резиденции оказалась не настолько слепой, как рассчитывал Гинце — или, может быть, кто-то заметил отключение систем безопасности и поднял тревогу. Четверо гвардейцев в тяжелой броне появились из бокового прохода и открыли огонь, не требуя объяснений. Бахметьев увидел, как первый его боец упал с простреленной грудью, второй отлетел к стене.

— Подавить! — рявкнул полковник, бросаясь за колонну.

Коридор превратился в ад. Очереди крошили стены, оставляя оплавленные борозды в камне. Гранаты взрывались, разнося в щепки антикварную мебель. Спецназ тихоокеанцев был быстрее, хладнокровнее и с численным перевесом — но охрана дралась с отчаянием защитников, которым отступать некуда. Они умирали, но не отступали, продавая каждый метр коридора кровью.