«Хорошие солдаты, — думал Бахметьев, ведя огонь из-за колонны, — они же знают, что обречены. Видят, что нас больше. Но не отступают»

В глубине души он знал ответ. Потому что за их спинами стояли сейчас император и княжна. Потому что они дали присягу. Потому что для некоторых людей долг важнее жизни.

Когда последний гвардеец упал, прошло всего несколько минут с начала штурма. Эти минуты, которые казались вечностью. Бахметьев оглядел коридор — пятеро его бойцов лежали неподвижно, еще трое ранены. Семь гвардейцев мертвы. Слишком высокая цена всего за один коридор.

— Давление на второй этаж! — приказал он. — Быстрее, пока не прибыло подкрепление!

Они ринулись по парадной лестнице вверх, и на втором этаже столкнулись с новой волной защитников. Императорская гвардия дралась за каждую ступеньку, за каждую дверь, за каждый метр мраморного пола. Спецназ пробивался вперед, оставляя за собой тела — свои и чужие, — и полковник чувствовал, как с каждой секундой операция балансирует на грани провала. Слишком много шума. Слишком много времени. Слишком много крови.

Наконец они достигли императорских покоев — массивной двери в конце коридора, которую прикрывала последняя линия обороны. И здесь Бахметьев увидел ее.

Княжну Таисию Константиновну Романову.

Она стояла перед дверью императорских покоев одна, без прикрытия, без поддержки — просто молодая, красивая женщина в офицерском кителе с оружием в руках. Вокруг нее валялись тела четверых гвардейцев, которые пытались остановить спецназ и погибли. Теперь между врагом и императором оставалась только она.

Княжна посмотрела на надвигающийся отряд спецназа — двадцать с лишним вооруженных до зубов профессионалов против одной женщины — и на ее лице не было страха. Только холодная решимость.

— Ни шагу дальше, — произнесла она, и голос прозвучал ровно, без дрожи. Штурмовая винтовка в ее руках была направлен точно в грудь Бахметьеву. — Ваш император за этой дверью. И вы доберетесь до него только через мой труп.

Полковник замер, оценивая ситуацию. Она была хорошим стрелком — это было видно по стойке, по тому, как держала оружие. Могла снять одного, может двух его людей, прежде чем ее убьют. Бесполезная трата жизни. Бессмысленный героизм. Но именно такой героизм вызывал у Бахметьева уважение к противнику.

— Ваше Императорское Высочество, — произнес он, опуская оружие в жесте примирения. — Ваш брат нам нужен живым и невредимым. Мы не причиним ему вреда. Но вы не можете остановить нас. Не заставляйте вас убивать вас. Отойдите. Сохраните жизнь.

Княжна усмехнулась — короткая, горькая усмешка человека, услышавшего плохую шутку.