Роскошная спальня с кроватью под балдахином. Кабинет с антикварной мебелью. Гостиная с панорамными окнами, в которых отражалось небо, расцвеченное вспышками орбитального сражения. И в центре гостиной, у окна, стоя спиной к входу — маленькая фигурка в домашней одежде.

Император Иван Константинович Романов медленно обернулся.

Его лицо было абсолютно спокойным — настолько спокойным, что это выглядело неправильно для восьмилетнего ребенка, в чьи покои только что ворвались вооруженные люди, в чьем коридоре только что убили его старшую сестру. Никакого страха. Никакого ужаса. Никаких слез. Только легкое любопытство в глазах, словно он наблюдал за чем-то интересным, но отстраненным.

— Вы здесь за мной, господа? — произнес мальчик.

Это было не вопросом. Это была констатация факта, произнесенная таким тоном, словно он заранее знал, что они придут.

Бахметьев опустил оружие и сделал шаг вперед. Что-то в спокойствии ребенка настораживало — слишком собранный, слишком холодный для маленького мальчика. Но полковник списал это на шок. Дети по-разному реагируют на травму. Некоторые плачут. Некоторые замыкаются, отключая эмоции, чтобы пережить невыносимое.

— Ваше Величество, — произнес Бахметьев с уважением, которое было искренним, — я полковник Дмитрий Бахметьев, космодесант Тихоокеанского флота. Действуем по приказу нашего командующего — адмирала Шереметьева. Вы должны пройти с нами. Гарантирую вашу безопасность, если не будете сопротивляться.

Мальчик смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Слишком взрослым взглядом для ребенка. Потом его глаза переместились к двери, за которой лежало тело его сестры.

— Таисия? — тихо спросил император.

Полковник колебался секунду, решая, говорить ли правду. Но мальчик заслуживал честности. Даже если она причиняла боль.

— Княжна-регент сражалась храбро, Ваше Величество, — произнес Бахметьев. — Защищала вас до последнего. Но она была ранена. Смертельно. Она… она умерла как герой. Я сожалею.

Что-то мелькнуло в глазах мальчика — боль? скорбь? — но только на долю секунды, и тут же исчезло, оставив прежнее безмятежное спокойствие. Император кивнул, словно принял неизбежное, и сделал шаг вперед.

— Я пойду с вами, полковник, — произнес он ровным голосом. — Не хочу, чтобы умирало больше людей. Сегодня пролито уже достаточно крови.

Слишком взрослые слова. Слишком холодная реакция на смерть сестры. Но время поджимало — где-то в здании уже ревели сирены, топот ног приближался, подкрепление охраны было в пути. Нужно было уходить. Немедленно.

— Формируем защитное кольцо вокруг императора, — приказал Бахметьев, осторожно беря мальчика на руки. — Выходим к шаттлу. Западная площадка. Максимальная скорость!