«Шок, — решил граф. — Ребенок в шоке. Он еще этого не осознал. Когда дойдет, будут слезы и истерика. Но сейчас паренек словно отключился от реальности».

— Понятно, — произнес император ровным голосом. — Благодарю за добрые слова, граф Шереметьев.

Слишком формально. Слишком холодно. Но Шереметьев перестал на это обращать внимание, отбрасывая сомнения и продолжая свою игру.

— Прошу следовать за мной, Ваше Величество. Я покажу вам корабль. Хочу, чтобы вы поняли: что мы относимся к вам с уважением. К сожалению вы наш пленник, да. Но вы все еще император.

Они сели в лифтовую капсулу, доставившую их на верхнюю палубу, и граф намеренно провел императора через весь центральные проходы — мимо боевых постов, мимо экипажа, который замирал и отдавал честь при виде маленькой фигурки в окружении охраны. Психологическое давление. Демонстрация силы. Пусть мальчик увидит мощь «Петропавловска», поймет масштаб того, против кого сражаются он и его люди.

«Странно, — думал Шереметьев, наблюдая за императором краем глаза. — Мальчик совершенно не реагирует. Идет как на автомате. Смотрит прямо перед собой. Не задает вопросов. Не выказывает любопытства. Словно его не волнует, где он находится».

Тревога было шевельнулась в глубине сознания, но командующий отмахнулся от нее. Шок. Просто шок. Ребенок пережил штурм, потерял сестру, оказался в плену на незнакомом линкоре вместо своей уютной постели. Конечно же, он замкнулся в себе.

Двери распахнулись, и они вышли на командный мостик — огромное пространство, заполненное офицерами, голографическими экранами, тактической картой и суетой. Сердце корабля. Мозг всей операции.

Они присутствующие встали по стойке смирно при виде своего командующего и императора.

Шереметьев чувствовал гордость, переполняющую грудь. Вот они — его люди. Вот он — его триумф. Вот она — его победа, воплощенная в маленькой фигурке восьмилетнего мальчика, полностью зависящего от воли стоящего рядом адмирала.

— Господа офицеры, — произнес граф торжественно, — представляю вам Его Величество императора Ивана Константиновича Романова. Операция по его захвату завершена успешно. Война нами практически выиграна.

Офицеры молчали, не зная, как реагировать. Приветствовать пленного императора? Радоваться его захвату? Ситуация была двусмысленной и от этого неудобной.

Шереметьев подвел мальчика к главному тактической карте, на которой разворачивалась битва — метки кораблей, плазменные трассы, вспышки взрывов на щитах.

— Видите, Ваше Величество? — произнес граф, указывая на метки определенного цвета. — Вот ваш флот. Вернее то, что от него осталось… Двадцать три корабля разной степени повреждений, потому, как целых и боеспособный в Балтийском космофлоте к этому моменту в секторе уже не осталось. Они сражаются храбро, это правда. Но обречены. Численное превосходство на нашей стороне. Вы, наверное, уже знаете, что через несколько часов прибудут подкрепления контр-адмирала Василькова. Но, к этому моменту мы уничтожим «каре» балтийцев, а затем…