«„Тигр“» перевернулся, словно игрушечный. Один из омоновцев попытался пальнуть из РПГ, но прыгун влетел в него и снес с крыши киоска вместе с оружием.
Вадим чувствовал все это, как дирижер в центре симфонии. Он видел глазами зараженных каждую улицу, каждый двор. Он чувствовал, где прячется человек, и туда тут же шли его стаи. Он подталкивал их, направлял, не давая врагу времени на перегруппировку.
Сопротивление еще держалось в нескольких кварталах. Люди отступали к многоэтажкам, панельные башни стали их последней надеждой. Двери закладывали мебелью, лестничные пролеты преграждали холодильниками, кто-то варил кипяток в кастрюлях, чтобы лить сверху. Но Вадим знал: это лишь отсрочка. Его орда уже окружала дома, подбираясь снизу и сверху.
Кудрово погибало.
Развитые Насти словно сорвались с цепи, они действовали не просто как твари, а как отряды спецназа, врываясь в окна с оборудованными огневыми точками и безжалостно расправляясь с ополченцами.
Люди держались. На верхних этажах многоэтажек все еще гремели выстрелы, кто-то бил из охотничьих карабинов, из окон летели самодельные коктейли Молотова. Орда несла потери, целые десятки падали под огнем автоматов, охотничьих ружей, снайперских винтовок и пулеметов. Но это не имело значения, за каждым убитым вставали двое новых, инфицированные не боялись идти на смерть. Для роя потеря отдельных особей не играла решающего значения.
В одном из дворов зажатые бойцы СОБРа попытались организовать круговую оборону. Они укрылись в автобусах, перегородив дорогу, и вели плотный огонь по всем направлениям. Несколько минут это работало, зараженные падали, вздымая облака пыли. Но затем туда пришел Дружок. Огромный мутант, прикрываемый от огня менее ценными прыгунами, налетел и смял импровизированный кордон. Люди кричали в рацию, требуя подкрепления, но никто уже не мог прийти.
Менее чем за час анклав был фактически разделен на изолированные очаги сопротивления. В каждом из домов сидели десятки, если не сотни людей — женщины, дети, остатки ополчения. Они слышали, как внизу орда скребет двери, ломает замки, как по подъезду пробираются зараженные. Крики с нижних этажей становились все ближе. Вадим будто чувствовал дрожь их страха, будто пробовал ее на вкус, продолжая нашептывать орде, куда давить, где слабое место, где засада. Он больше не сомневался в себе и своих возможностях.
Вскоре он направился к основной цели — к штабу, где сидел Палыч. Там собрались последние организованные силы — несколько десятков бывших омоновцев и добровольцев, женщины и дети, которых они успели эвакуировать.