Хейл вставил коротко:
— То же самое касается прионов. Их структуры настолько минималистичны, что встроенные механизмы репарации ДНК и белков иногда «„пропускают“» их. Теоретически, вспышка прионной патологии в популяции адаптированных не исключена.
Президент нахмурился.
— Значит, вы предлагаете заменить старые болезни новыми, еще более коварными?
— В общем, да. Я говорю, -твердо ответила Галловей. — Что это риск любой эволюции. Динозавры были вершиной своей экосистемы, пока не появились новые условия. Хронофаг делает человека устойчивым к 99% известных угроз. Но найдется одна бактерия, вирус или белковая аномалия, способная пробить защиту… Впрочем, уже известны прецеденты. Вирусная биомасса едва ли способна распространяться в джунглях или таежных лесах, дело даже не в холоде или чрезмерной жаре, а агрессивных бактериях, выделяемых растениями фитонцидах.
Президент молча перевел взгляд на Кейси. Генерал пожал плечами, лицо его оставалось каменным:
— Война — всегда риск. Если солдат получает бронежилет, это не значит, что он не может погибнуть от пули в голову. Но с броней у него шансов больше.
На губах президента появилась легкая улыбка.
— Сильное сравнение, генерал.
Он снова повернулся к Галловей:
— Хорошо. Меня устраивает ваш отчет. Победителей не судят, я жду от вас партию вакцин в максимально сжатые сроки. И если вы действительно подарили человечеству бессмертие… то, возможно, именно Шайенн войдет в историю как место начала новой эры.
Экран погас. В зале на несколько секунд воцарилась тишина. Пятеро ученых переглянулись. В их глазах было все — усталость, восторг, страх. Галловей первой нарушила молчание:
— Ну что ж, господа. Настоящая работа только начинается.
Глава 18 Эволюция
Исаев, обычно невозмутимый и сухой, сегодня выглядел почти оживленным. На столах громоздились принтерные стопки расшифровок, матричные таблицы, коды последовательностей. В углу тихо гудели секвенаторы, перегоняя в цифровые строки миллиарды нуклеотидов.
— Предварительные результаты, -начал он, протирая очки. — Мы сравнили твои генетические маркеры с маркерами Олега и еще пятнадцати добровольцев из общины. Картина любопытная.
На экране ноутбука Исаев переключил схему с линиями, разноцветными полосами и гаплотипыами.
— За «„идеал“» взят твой образец до второй мутации. Вы с Олегом имеете совпадение по нескольким ключевым локусам, которые, как мы подозреваем, и позволяют биоконструктору «„принять“» носителя без грубых искажений. У добровольцев из общины разброс колоссальный: у большинства несовместимость выше семидесяти процентов, они бы пошли в переработку. Но есть исключения.