Настя не поняла, но довольно хрипнула, довольная его реакцией. Вадим прошел дальше, и тут его ждало еще большее потрясение. В дальнем тупике улья, на подстилке из слизистой массы, сидели две фигуры. Сгорбленные, с серой роговой кожей, вытянутыми пастями и четырьмя глазами. Развитые — вторая стадия. Но нечто в их позах заставило Вадима замереть. Животы. Они были беременны. Вадим остолбенел.
— Да ну на хрен… — Он медленно обернулся к Насте, показывая рукой. — Это… что за цирк?
Субальфа приблизилась, присела рядом с одной из беременных и положила ладонь на ее живот. В голове Вадима вспыхнули размытые образы: тепло, биение сердца, тянущиеся жилы биомассы.
— Они… носить плод, -прохрипела она.
— Плод? — Вадим выругался. — После… преображения?
Настя кивнула.
— А кто отец? -спросил он, хотя заранее знал, что в ответ услышит. Субальфа пожала плечами. В ее сознании мелькнула странная картинка: яркий свет, вспышка, что-то вроде огня, а потом рождение. Концепция, больше похожая на библейское «„непорочное зачатие“», чем на биологию.
Вадим провел рукой по лицу.
— Полный атас…
Он огляделся, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— Значит, эти твари не просто так не сдохнут. Даже без людей, без охоты… они будут сами себя воспроизводить. Никакого естественного вымирания. Чистый, мать его, автозавод на стероидах.
Дружок тихо заскулил, словно уловил его настроение. Вадим закрыл глаза, пытаясь осознать масштаб.
— Паразиты? Да они ж, сука, целый вид или группа видов. Настоящая новая ветвь эволюции… и мы, люди, для них тупо сырье.
Он присел на корточки, уставился на коконы и беременных. В голове вертелась одна мысль: если природа дала им такую возможность, значит, сдохнуть они точно не собираются.
Глава 8 Перспективы
Утро встретило их туманом и вязкой серостью. Вылезая наружу из чрева улья, Вадим невольно передернулся, казалось, что запах гнили и биомассы въелся в кожу и волосы. Настя двигалась легко, будто для нее эта среда была естественной. Дружок, наоборот, радовался воздуху, вытянул морду к небу и зажмурился от первых тусклых лучей солнца, пробившихся сквозь облака.
Они двинулись по пустым улицам, где асфальт трескался от корней, а окна домов зияли выбитыми глазницами. Ни души. Только редкие одиночные зараженные шатались меж подъездов в поисках пропитания, да вороны, кружившие стаями над крышами. Их карканье становилось фоном Петербурга куда сильнее, чем когда-то шум автомобилей.
Вадим шел молча. В голове снова и снова прокручивались картины из улья: коконы, беременные зараженные, биомасса, которая словно «„думала“» и дышала в унисон.