— Гость может заподозрить засаду, нужно скрыть присутствие воинов.
— И как? — Вадим скрестил руки на груди. — Есть идеи?
— Есть готовое рацпредложение, гениальнейшее изобретение. Я его успел протестировать на зомби, ослабляет мощность входящих и исходящих сигналов на семьдесят-девяносто процентов.
— Не томи уже. Конкретно говори.
— Шапочки из фольги!
Соколовскому стало понятно, что этот мир окончательно рехнулся.
— Шапочки из фольги, -протянул Игнат. — А чего не колпаки с бубенцами?
— Металлическая фольга успешно экранирует электромагнитное излучение, -спокойно пояснил Исаев. — Физика за восьмой класс. Примитивная клетка Фарадея.
— Я хорошо помню физику. А у нас мозги не спекутся, если мы замотаемся в фольгу?
— Нет, -отмахнулся Исаев. — Мощность наших ТКТ не настолько высока.
— Ну, -заключил Вадим. — В мире, где я кормлю улей лягушками, чтобы вырастить гигантских ящеров… шапочки из фольги уже не выглядят полной ахинеей.
Глава 26 Бандитские разборки и неожиданные откровения
Закат ложился на город медленным кровавым светом. Облака над южными кварталами Питера тянулись полосами, словно разрезы на старой ткани, и в этом багровом сиянии парк Интернационалистов казался не парком, а ареной для жертвоприношений.
Дружок шел по заросшему за лето газону, и каждая его тяжелая лапа вдавливала землю, оставляя глубокие следы. Его массивное тело подрагивало, не от усталости, а от внутренней дрожи.
— Альфа, -голос Дружка прозвучал подавленно. — Я не смогу. Он же меня порвет. За секунды. Ты сам видишь, какой он огромный.
Вадим сидел верхом у него на шее, держась за костяные выросты хитина вдоль позвоночника. Его лицо оставалось спокойным.
— Спокойно, братан, -сказал он вслух, глядя вперед. — Дыши ровнее, все будет под контролем.
На заросшей лужайке в центре парка уже ждал гость. Дикий суперпрыгун.
Он возвышался, как живая скала, не меньше десяти метров в длину и на треть крупнее самого Дружка. Кожа — плотная, темно-серая, словно камень, рассеченная шрамами и наростами хитина. Спина защищена пластинами, напоминающими чешую, но неровными, грубо наложенными друг на друга.
Передние лапы заканчивались когтями размером с человеческий торс. Шея выгибалась дугой, поддерживая голову с огромной пастью, утыканной зубами, похожими на акульи. В двух красны глазах, у Дружка их четыре, горела холодная уверенность хищника.
От него исходил сигнал — густой, вязкий, пронизывающий. В нем не было ни капли интеллекта, продуманной стратегии, только первобытная агрессия и чувство животного превосходства. Вокруг дикаря сгрудились сотни его слуг.