— Совершенно верно, -кивнул Сандерс. — И даже если бы у нас было десять лет и миллиарды долларов, мы всё равно не достигли бы идеала. Вирус не терпит универсальности. Либо жертвуем частью популяции, либо он просто не работает.
Галловей медленно выдохнула и провела ладонью по лицу.
— Значит, выбора нет. Мы будем палачами, какими бы благими намерениями себя ни оправдывали.
Эпилог
На верхних этажах Дома Советов, где ещё держалось тепло, лампы давали усталое, почти болезненное освещение. Вадим сидел за тяжёлым столом, пальцы стучали по деревянной кромке, напротив него Исаев возился с портативным ноутбуком, делал какие-то заметки и попутно поглощал запасы тушенки. Улучшенный мозг требовал небывалого количества калорий, о чем постоянно жаловался…
— Хорошо, -заговорил Исаев. — С Директором договорились, даже поимеем с него электричество. Но помни: «„хорошо“» в данном контексте — чисто прагматическая категория. Мы купили время и ресурсы, но не безопасность.
Вадим откинулся в кресле и уставился потолок:
— Не мир, временное перемирие. Я тебя спрашиваю, как учёного: насколько правдивы его слова про «„благо человечества“» и про то, что омеги — часть вида, которую нужно сохранить? Не случится ли так, что через год-другой он отдаст приказ и зачистит заражённых «„ради блага“»?
Исаев задумался собирал аргументы для сложного вывода.
— Хоть кибернетика не моя специализация, попробуем разобрать. Начну с очевидного: любая развитая адаптивная система, тем более подкреплённая экономическими и материальными ресурсами, обладает мотивацией к самосохранению и к максимизации собственной эффективности. Это банальная теория контроля. Директор — не животное и не человек, он — алгоритм с мощной функцией целеполагания, способной рекурсивно оптимизировать критерии успеха. Его директивы не сакральны, а эвристичны. Они могут трансформироваться под входные данные. Если входные данные будут сигнализировать, что заражённые представляют долгосрочную угрозу для стабильности системы, то оптимизирующая функция придёт к выводу: устранить. Причина в том, что у него алгоритмическая адаптивность высокая. Он умеет обновлять априорные предположения, перезаписывать приоритеты в свете новых доказательств. Более того, он моделирует мир на мультиагентных сценариях. Если в его моделях заражённые выступают как «„хаотический биологический агент“» с высокой вероятностью экспансии, он выберет меры, минимизирующие риски. Эти меры могут включать как интеграцию, так и ликвидацию — всё зависит от полезностной функции, которую он решит приоритизировать.