ТКТ функционирует как биологический радиопередатчик и приемник ELF-диапазона.
Передача информации осуществляется через колебания электромагнитного поля мозга, модулированные эмоциональными паттернами (агрессия, подчинение, страх).
Прием — через фазовую интерференцию, воспринимаемую зараженным как ''эмоциональное ощущение.
…Типы сигналов. 7–9 Гц — паттерн подчинения, зараженные синхронизируются и ждут приказа. 12–15 Гц — возбуждение и поиск пищи. 20–25 Гц — агрессия, атака…
…радиус действия составляет от 10 м (у «„свежаков“») до 200 м у развитых стадий. Зафиксированы редкие случаи передачи на расстояние до километра в условиях низких помех.
Сигнал подвержен глушению широкополосным ELF-шумом. В экспериментах зараженные временно утратили координацию при работе стационарного генератора. Попытки подмены сигнала удались: зараженных вводили в ступор, посылая восьмигерцевые искусственные колебания.
Однако развитые особи показывают устойчивость: адаптация и восстановление контроля через 2–3 минуты. При использовании SQUID-магнитометров удалось записать пакеты сигналов, в которых четко различимы «„эмоциональные блоки“». Теоретически возможно создание аппаратуры, генерирующей приказы для роя.
Главная проблема — высокая энергоемкость и необходимость квантовых датчиков, доступных лишь в крупных научных центрах.
ТКТ является специализированным органом, эволюционно «„выращенным“» вирусом для поддержания коллективного поведения носителей. По сути — это новый сенсор, шестое чувство. Потенциальное наличие альфа-особей, способных к произвольной модуляции сигнала, делает их ключевыми звеньями управления роем. Техническое вмешательство (глушение/перехват) возможно, но нестабильно. В случае появления «„человеко-сохранных“» альф-особей контроль над зараженными может выйти за рамки модели роя и перейти к индивидуальному лидерству. ''
Вадим перечитал отчет и машинально коснулся виска. В глубине черепа будто что-то дрогнуло.
Глава 6 Поиск решения
Утро в горе Шайенн начиналось одинаково. Сперва глухой гул генераторов, затем скрежет вентиляционных шахт, через которые в бункер подавался тщательно фильтрованный воздух. Люди, обитающие здесь несколько месяцев, почти перестали замечать этот ритм, хотя новички первое время вздрагивали, как будто где-то за стенами шла артиллерийская канонада. Лабораторный уровень, выделенный еще в конце тридцатых для нужд стратегической биологической обороны, теперь стал своеобразным центром того, что от США оставалось.
Доктор Малькольм Сандерс, высокий, лысеющий, с вечно усталым выражением лица, сидел за длинным пластиковым столом комнаты отдыха и лениво размешивал ложкой синтетический кофе, из старых запасов. Вкус у него был мерзкий, но привычный. Напротив устроилась доктор Линда Галловей — генетик, худощавая женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой, упрямым взглядом и тетрадкой, которую она таскала даже на завтрак. Чуть поодаль с планшетом устроился Фрэнсис Баккер, микробиолог с бородкой и мягкой, но нервной манерой речи.