— Я… друг, -сказал Дружок, на этот раз уверенно.
— Вот и хорошо, — Вадим улыбнулся. — Это важнее, чем ты думаешь.
Дружок продолжал думать, его глаза блестели, словно он всматривался в неведомые дали.
— Если я — друг, -снова заговорил мутант, — Значит… я человек?
— Ты… другой, -честно ответил Вадим. — Но в тебе больше человечности, чем во многих, кого я встречал.
Дружок шумно втянул воздух ноздрями, потом сел еще ближе.
— Я хочу быть хорошим. Как ты.
— Хороший — понятие относительное. Я для тебя хороший, для кого-то другого могу быть плохим.
— Почему так?
— Конфликт интересов. Невозможно, чтобы всем и везде было хорошо, так устроен мир. Кому-то чего-то вечно не хватает, земли, еды, топлива, воды… ресурсов, в общем.
— Рес…рсов? -переспросил Дружок. услышав новое слово.
— Запаса, источника ценного. Еда для нас с тобой — ценный ресурс, помогающий не умереть.
Глава 5 Новые откровения
Когда в Петербурге началась эпидемия, кризисный штаб разместился на территории Петропавловской крепости. Ее выбрали по нескольким причинам, во-первых, остров легко оборонять от зараженных, во-вторых имеется дополнительная преграда в виде старой крепостной стены, в-третьих рядом располагается пристань для речных паромов, катеров, в-четвертых, при необходимости отсюда легко организовать эвакуацию воздухом, для посадки вертолетов полно места. Военные покидали город в спешке, оставлено много имущества, уничтожение секретных документов, носителей информации не осуществили с должной тщательностью. В самом деле, неужели инфицированные сумеют прочитать их и выведать какие-то тайны? В музее истории Санкт-Петербурга, где заседали высшие военные чины, Вадим обнаружил кучу бумаг: различные приказы, циркуляры, карты, сводки в бумажном виде. Он потратил не один час на изучение материалов.
Ситуация была гораздо хуже, чем озвучивали официальные СМИ. О невозможности сдерживания эпидемии стало понятно в первые дни, количество зараженных росло в геометрической прогрессии. Короткий инкубационный период, высокая вирулентность, агрессивное поведение жертв инфекции привели к катастрофе. Зомби множились быстрее, чем их успевали помещать в карантин или отстреливать.
Очевидно, решение о тотальной ликвидации далось военным нелегко, первое время инфицированных честно пытались изолировать, как-то лечить.
Но когда стали поступать сообщения о формирующихся ульях, командование прибегло к крайним мерам. Оккупированные зараженными здания не зачищали, а просто подрывали взрывчаткой, уничтожали артиллерией, расстреливали из танковых орудий, сбрасывали напалм.