— Я хочу увеличить плотность нейронной ткани. Представь: кора мозга в полтора-два раза толще, больше синапсов, выше проводимость. Это даст мне ускоренное мышление.
— Дальше, -кивнул Вадим.
— Эйдетическая память. Если встроить стабилизированные вставки в гиппокамп и активировать экспрессию белков семейства CREB, можно добиться почти фотографической фиксации информации. Я смогу удерживать в голове все последовательности ДНК, все таблицы и схемы без записи. Работа ускорится в разы.
Он говорил все быстрее, размахивая руками, будто перед ним сидела аудитория студентов.
— Плюс улучшение проводимости аксонов. Вирус уже умеет заменять миелин на что-то свое, более плотное. Если довести это до системного уровня, скорость передачи импульсов возрастет кратно. Я смогу обрабатывать данные быстрее, чем любой компьютер, до тех пор, пока хватит энергии организма.
— Звучит, как набор суперспособностей, -сухо заметил Вадим. — Значит задумал стать доктором Супермозгом.
— Это необходимость! -резко ответил Исаев. — У нас нет времени. Если мы хотим понять, как работает Хронофаг, мы должны ускориться. Если ради этого мне придется пожертвовать внешностью — плевать. Если стану молиться тебе в качестве побочного эффекта — плевать, это и так почти происходит. Пусть я превращусь в уродливый мозг с клешнями, главное, чтобы сохранялся разум. А когда работа будет завершена, думаю, процесс можно будет обратить.
Он снова наклонился над Олегом, вскрывая ему грудную клетку и отмечая, как ткани сами смыкаются за инструментом.
— Видишь, этот омега уже демонстрирует локальную регенерацию. А если направить процесс? Если внести в матрицу четкие параметры? Я уверен, можно добиться идеального результата.
Вадим молчал, наблюдая за горящими глазами ученого. Исаев выглядел одержимым, но в его одержимости не было безумия. Это был холодный, рациональный фанатизм науки, которому теперь дали инструмент, выходящий за пределы прежней биологии.
— Подумай, Вадим, -почти умоляюще сказал он. — Разреши мне стать первым добровольцем, если тест будет положительным. Я смогу ускорить наши исследования в разы.
Вадим посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.
— Я обещаю подумать.
Исаев кивнул, сжал губы и вернулся к работе.
Глава 17 Образец номер три
За толстым слоем стекла в герметичном боксе сидело существо, обозначенное в протоколах как «„Образец номер три“„. Оно держало в руках пластмассовый кубик с выцарапанной буквой “„А“» и сосредоточенно водило когтистым пальцем по бороздке, будто пытаясь запомнить форму.
Существо напоминало ребенка ростом не выше трехлетки, но пропорции тела искажала неестественная мускулатура, толстые суставы и избыточный кожный покров, напоминающий хитиновую броню. Лицо оставалось еще антропоморфным, хотя вытянутое, с двумя парами глаз, верхние — большие, янтарные, с вертикальными зрачками, нижние — крошечные, больше похожие на сенсорные камеры.