Вадим прищурился.
— Какие именно маркеры ты ищешь?
— Сегменты, отвечающие за интеграцию Chronophage archaicum в человеческий геном. У вируса мультиспиральный гибридный геном, помнишь? Это дает ему феноменальную гибкость, но и создает хаос. Однако у тебя и у этого омеги произошла стабилизация. Значит, есть определенные повторяющиеся последовательности, которые вирус «„уважает“» и не разрушает.
Исаев поднял со стола пробирку с кровью.
— Если мы найдем эти последовательности, своего рода «„генетические якоря“», мы сможем предсказывать, кто подходит для трансформации, а кто станет потенциальным кормом для улья.
— То есть у нас появится тест, -медленно сказал Вадим. — Сначала проверяем, потом допускаем к обращению, а в последнюю очередь думаем, как быть с несовместимыми.
— Именно, -оживился Исаев. — Это резко снизит процент потерь. Я подозреваю, что речь идет о фрагментах, отвечающих за метаболическую совместимость и экспрессию ТКТ. Этот орган вирус выращивает в процессе мутации, и если нейронные цепи несовместимы, то трансформация «„сгорает“» на этапе сборки.
Вадим усмехнулся.
— И ты еще недавно говорил, что ничего сделать нельзя.
Исаев поднял глаза от образцов. В них горел не усталый скепсис, а жадный интерес исследователя.
— Мы, возможно, ближе к разгадке, чем кто-либо на Земле. Ты понимаешь? Пока остальные боятся вируса, мы можем адаптировать к нему человека. Сделать его союзником, а не жертвой. Ни одно правительство со всеми дата-центрами, передовым оборудованием не зашло бы так далеко, не имея в помощниках разумного зараженного.
Вадим кивнул.
— Хорошо. Делай все, что нужно.
Исаев кивнул и снова углубился в работу, напевая себе под нос какие-то формулы. Его руки дрожали не от усталости, а от возбуждения. Вадим наблюдал за ним и думал.
«„Видишь, Артур, а ты кормил меня пессимизмом. Теперь ты сам рвешься в бой, потому что впервые за все это время наука может догнать реальность. “»
Исаев работал увлеченно, почти не замечая усталости. Шприцы наполнялись кровью, кусочки мышечной ткани уходили в пробирки, ноутбук выводил сырые данные секвенирования, которые пока мало что значили. Но ученый уже видел перед собой целую карту будущего.
— Понимаешь, Вадим, -начал он, не поднимая глаз. — Мы ведь находимся на пороге того, что раньше считалось чистой фантастикой. А значит… теоретически… мы можем спроектировать тело под любые задачи. От пуленепробиваемой брони как у тебя до живого суперкомпьютера.
Вадим хмыкнул.
— И какую игрушку ты хотел бы получить?
Исаев замер на секунду, затем обернулся.