— Это твой новый подопытный. Делай с ним что хочешь. Хоть по кускам режь.

Олег лишь улыбался, покорно укладываясь на стол, будто ожидал награды. В его глазах не было ни страха, ни сомнения — лишь животная покорность.

Исаев некоторое время молчал. Его взгляд метался между Вадимом и омегой, будто он пытался найти в себе слова. В конце концов лишь тихо сказал:

— Он… того заслуживает?

— Он насиловал детей, -жестко бросил Вадим. — Это не человек. Это материал.

Исаев кивнул, на лице его мелькнула тень, но он ничего не ответил. Лишь развернулся к столу с инструментами.

— Хорошо. Начнем с анализа крови и тканей. Нужно собрать образцы с разных участков — мышцы, эпителий, костный мозг. Потом сравним с тем, что у нас есть.

Вадим сел в кресло у стены, глядя на то, как ассистирующий хирург готовит шприцы и скальпели. Для него это был момент истины: он хотел увидеть, как ученый отреагирует на возможность буквально работать с «„чистым материалом“».

— Ты говорил мне, что ничего нельзя сделать, что вирус слишком сложен, — сказал Соколовский. — А теперь видишь: мы сделали шаг, которого никто не делал.

Исаев остановился на мгновение, не поднимая головы.

— Да. Я ошибался. Этот экземпляр… -он посмотрел на Олега, который даже не моргнул, когда скальпель сделал небольшой разрез на предплечье. — Это уникальный случай. Но чтобы двигаться дальше, нужны сравнения. Нам необходимы образцы твоей ткани до последней мутации и сейчас. К счастью, у меня остались замороженные образцы. Нужно сопоставить их с геномом этого омеги. Мы должны найти общие последовательности ДНК, которые определяют успешную трансформацию. Если выделим эти маркеры, можно будет проверить остальных членов общины. И только тех, у кого совпадение высокое, подвергать процессу. Это резко снизит риск неудачи.

Вадим усмехнулся.

— Видишь, а еще недавно ты кормил меня пессимизмом. «„Слишком опасно“„, “„слишком сложно“». А теперь говоришь о массовом процессе.

Исаев опустил глаза, продолжая наблюдать за отбором проб у Олега.

— Наука движется от невозможного к очевидному. Сегодня я сам с трудом верю в то, что вижу.

Олег неподвижно лежал на столе, покорно позволяя брать образцы тканей. Кожа разрезалась легко, кровотечение почти мгновенно останавливалось за счет гиперрегенерации — вирус встроил механизмы, компенсирующие травму. Исаев бормотал себе под нос, делая пометки на потрепанном планшете.

— Я хочу выстроить сравнительный ряд, -заговорил он наконец. — У нас есть твои образцы до второй мутации, есть текущие ткани, и теперь новый омега. Если секвенировать три генома параллельно, можно выявить устойчивые маркеры трансформации.