— Значит, мало им того, что они калечат людей и лишают их будущего? Теперь они ещё хотят управлять их сознанием, как эти альфы-прыгуны управляют своими стаями?
— Я сказал Кейси, что это безумие, — торопливо добавил Сандерс. — Что, если хоть один альфа, хоть где-то неподалёку, уловит их частоту? Он же перехватит управление, и тогда вся эта «„армия“» станет его личной свитой. Вроде убедил, хотя не уверен, что он окончательно отказался от идеи. Для военных это звучит слишком заманчиво: управлять солдатами, а потом и населением, не через устные и письменные приказы, а через биологический инстинкт подчинения.
Галловей прикрыла глаза, сдерживая вспышку ярости.
— Они ничем не лучше заражённых. Те хотя бы действуют по законам природы. А эти сознательно строят себе рой.
— Да, -тихо ответил Баккер. — Только с американским флагом вместо хитина и когтей.
Галловей уставилась на очередную колонну беженцев, которых солдаты перегоняли к карантинным палаткам. Люди шли сгорбленные, обессиленные, кто-то тащил на руках детей, кто-то узелки со скудным скарбом. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки. Похоже, согласия «„добровольцев“» никто особо не спрашивает.
— Ты понимаешь, -наконец произнесла она. — Имеющиеся результаты дадут Кейси и президенту зелёный свет на следующий шаг? Они не остановятся на десятках тысяч здесь, в Шайенне. Следующий этап — массовое распыление вектора над уцелевшими анклавами.
Сандерс медленно поднял глаза.
— Это уже решено?
— Да, -холодно ответила она. — Я же лично присутствовала на том совещании. Для них это идеальный вариант: одним махом убрать угрозу Хронофага, подчинив всё население, и получить армию «„стабильных“». Пусть даже треть умрёт, а половина останется уродами, зато остальные станут новой нацией.
Баккер нахмурился, но промолчал.
— И я ничего не смогу сделать, -продолжала Галловей. — Откажусь — меня снимут и поставят кого-то посговорчивее. Единственный шанс — успеть хоть немного улучшить вектор, снизить смертность и мутагенность. Хотя бы сделать его менее варварским.
— Улучшить? Ты понимаешь, что говоришь, Линда? Это не просто редактирование двух-трёх генов. На такую работу уйдут годы. Чтобы снизить летальность, нужно заново строить целые базы данных по геномам. Тысячи образцов ДНК, детальнейшие сравнения. Мы должны учитывать малейшие индивидуальные различия — мутации, полиморфизм, метилирование. Потом сопоставлять всё это с реакцией на вектор. По сути, придётся подстраивать его под каждого человека индивидуально.
— А у нас? -горько констатировала Галловей. — Ни времени, ни оборудования.