В это время вдалеке, на крышах зданий, застыли фигуры людей. Снайперы с АСВК, пулеметчики с НСВ, каждый закутан в странные шапочки из фольги. Их черно-серые силуэты походили на безликих идолов, но именно это и делало их невидимыми для роя.

Гигант не мог почувствовать их присутствие, фольга экранировала не только собственный сигнал, но и подсознательные волны страха и напряжения. Для него поле боя казалось пустым.

Дикий суперпрыгун сделал шаг вперед, оставив в земле глубокую вмятину. От его туши исходило тяжелое давление, каждый зараженный в окрестностях ощущал зов: склониться или быть растерзанным. Но Вадим даже не моргнул. Он пожал плечами, и уголки губ скривились в усмешке.

— Ну ладно.

Дикий гигант нависал над лужайкой, источая торжество. Его глаза горели возбуждением, а тело дрожало от предвкушения. Он уже видел себя победителем, чужаки склонятся, орда станет больше, территория расширится. Сигнал разливался, как крик триумфатора.

Дикарь сделал еще один шаг вперед, когтистая лапа глубоко врезалась в землю. Внутри роя пронеслась волна уверенности хищника, он непобедим, он хозяин.

И в этот миг Вадим делает взмах рукой. Со всех сторон ударил перекрестный огонь. Снайперские АСВК ударили первыми, крупнокалиберные бронебойные пули вонзились в серую плоть. Секунда и на боку дикаря образовались глубокие раны, брызнула кровь.

Его торжество на миг застыло, а затем по ментальному фону мелькнуло непонимание.

Дальше загрохотали НСВ. Тяжелые очереди прошили кожу, мышцы, перебивая кости. Левое плечо зверя разлетелось ошметками, колено задней лапы превратилось в изуродованный фарш со свисающими клочьями.

Красные глаза расширились от ужаса, роевое сознание парализовал панический импульс. Там, где только что была гордыня, теперь бушевал отчаянный страх.

Залп четырех «„Шмелей“» обрушился последним аккордом. На лужайке в толпе инфицированных с коротким интервалом расцвели огненно-рыжие облака.

Орду вокруг дикаря разметало на части, зомби повалило на землю, некоторым оторвало конечности, прыгунов тяжело контузило.

Суперпрыгуну окончательно вырвало переднюю лапу. Он пошатнулся, издал утробный вопль и впервые его рев звучал не как вызов, а как мольба. Он пытался бежать. Но не успел.

Одолел всего тридцать метров, оставив позади широкий след бьющей артериальной крови, и рухнул. Громадное тело содрогалось, дергалось, но перекрестный огонь не прекращался. Снайперы били в упор, пулеметы грохотали, пока биосигналы от вражеского вожака окончательно не затухли.

Пришлая орда замерла, как подкошенная, а затем, словно единый организм, приняла новых хозяев. Без грусти и сожалений. Старый вожак мертв. Да здравствуют новые.