Исаев хмыкнул:
— Но стоит вам погибнуть, и вся структура может обрушиться. Тогда новый лидер займет пустующую нишу и выстроит рой под себя. Неразумные зараженные сменят сторону.
— Он хочет показать, что сильнее, -сказал Вадим. — А мы покажем, что умнее.
В зале на миг все замолчали от очередного зова. Каждый ощутил давление дикого суперпрыгуна, он отзывался небольшой мигренью и мешал сосредоточиться. Вадим нахмурился и задал вопрос, который давно вертелся в его голове:
— Ладно. А если вдруг мы с Дружком сгинем? Что тогда будет с омегами и ульевыми воинами? Останутся без вожака и этот зверь тоже подомнет их под себя?
Игнат вскинулся, как от пощечины:
— Чушь! Мы по-прежнему люди. И уж точно не станем подчиняться какой-то сраной зверюге.
— Это эмоции, -холодно заметил Исаев. — Но есть и рациональная гипотеза. За эти месяцы наш «„эгрегор“» достаточно сформировался. Если альфы исчезнут, он может переключиться в иной режим, условно говоря, «„коллективный альфа“». То есть управление возьмет на себя не один лидер, а сам локальный рой.
Вадим уточнил:
— Автоматический парламент мутантов? Звучит хорошо.
— Возможно, -согласился Исаев. — Но Хронофаг действует прагматично. Если альфа исчезает, должен быть механизм сохранения системы, мы пока не знаем наверняка.
— Ладно, с этим разберемся потом, -прервал их Стасевич. — Сейчас нужно решить, где именно мы этого гастролера примем.
Игнат подошел к карте, ткнул пальцем в одно место:
— Парк Интернационалистов. Открытая площадка, там никуда не сбежишь, кругом открытое место. Для нас удобно, для него — смертельная ловушка.
— Чем бить будем? -уточнил Вадим.
— Снайперы на крышах, -отчеканил Игнат. — АСВК с бронебойными патронами. По периметру пулеметчики с НСВ заблокируют пути отхода, мы из него отбивную сделаем.
— И для верности, -добавил один из росгвардейцев. — Можно залпом из «„Шмелей“» прикурить'. Даже если не убьют, то гарантированно контузят и дезориентируют.
Вадим посмотрел на карту, прикинул траектории огня, пути отхода.
— Возражений не имею, -сказал он наконец. — Если он настолько туп, что сам явится, мы его встречаем по полной программе.
Собравшиеся обменялись взглядами, напряженной тишине слышался только скрежет патронных коробок и сухие щелчки затворов. Зов дикаря с юга все нарастал, но теперь в ответ ему рождался другой — их общий, человеческий, объединенный в улье и усиленный оружием. Вадим усмехнулся, глядя на своих людей:
— Пусть этот урод думает, что пришел за добычей. На самом деле он сам станет мясом.
Тут заговорил Исаев с таким видом, будто только и ждал момента.