Вадим замер.
«„Что за хрень?“»
Это были не бандиты. Не дезертиры. Кто-то сильный, организованный, с доступом к ресурсам, о которых обычным военным и не мечталось. И они развернули стройку прямо на территории атомной станции. Он выключил радио и медленно откинулся на сиденье «„Тигра“».
— Так… либо мы вляпались в эпос покруче, чем все эти твари на улицах… либо нас реально ждет второй акт.
Вадим еще раз прокрутил в голове фразы, услышанные в эфире. «„Контроль полный… стройка по графику… доставка компонентов“»
На территории атомной станции, в сердце области, где каждая улица кишит зараженными, какие-то люди ухитрились не просто закрепиться, а развернуть полноценное строительство. Не оборону, не эвакуацию, именно строительство.
— Либо у них стальные яйца, либо это вообще не люди, -пробормотал он, глядя на растрескавшееся стекло броневика.
Эта мысль не отпускала. Если группа настолько организована и обладает такой техникой, значит, у них есть цели. И эти цели никак не совпадают с его личным выживанием. Как минимум, подобная сила способна зачистить весь Петербург или его часть, вместе с ним, Настей, Дружком и той «„армией“», которую он планировал собрать из зараженных.
В груди зашевелилось что-то тяжелое. Не страх, настороженность, близкая к злости.
«„Да пошли они! Я умирать не собираюсь. Хотят войну, получат войну. Хотят меня под микроскоп — хрен им, а не образец… только на моих условиях“».
Он посмотрел на Настю, молча стоявшую у броневика. Ее биолюминесцентные прожилки мягко мерцали голубым, словно пульс. Она слушала его, но не понимала всех слов. Только чувствовала его тревогу, его решимость.
— Слушайте сюда, — Вадим перевел дыхание и обратился к своим спутникам вслух, хотя это было скорее обращение к себе. — Мы больше не просто бегаем по развалинам. С этого момента все серьезно. Есть люди — опасные, с пушками, с техникой. Они будут нас уничтожать, если узнают, что мы существуем.
Дружок вскинул голову.
— Люди… враг?
— Не все, -поправил Вадим. — Простые… такие же жертвы, как и мы. Но военные, ЧВК, вот такие группы на АЭС — для них ты мясо, Настя — монстр, а я — ходячая биологическая аномалия. Они не будут думать. Сразу в расход или на опыты.
— Тогда… мы убьем их? -спросил суперпрыгун с прямотой ребенка.
Вадим сжал кулаки, помолчал.
— Нет. Пока нет. Мы будем готовиться. Будем учиться. Будем копить силу. Если придется, тогда ударим. Но если повезет, может, вообще обойдемся без этого и договоримся.
Слова звучали твердо, но внутри зрела другая мысль, куда более мрачная: «„А если с людьми не получится? Если их страх и ненависть сильнее разума? Что ж… они сами виноваты“».