Каждый понимал, что на их плечи легла ответственность не только за лабораторный эксперимент, но и за будущее страны.

Удовлетворенный президент откинулся в кресле и заговорил размеренным тоном, словно юрист на слушании:

— Хорошо, господа. Но прежде чем я подпишу распоряжение, мне нужны ответы на ключевые вопросы. Первое: насколько «„новый человек“» уязвим к остальным болезням? Мы должны понимать, не получим ли мы армию уродов, которые погибнут от простуды.

Галловей выдержала паузу и жестом пригласила к микрофону Хейла.

— Мы проверили целый спектр инфекционных агентов, -начал тот. — Хронофаг перестраивает клеточный аппарат. Репликация ДНК сопровождается встроенной системой репарации, куда более эффективной, чем у homo sapiens или даже голого землекопа. Практически все вирусные и бактериальные инфекции становятся бессмысленными, клетки блокируют внедрение чужого генетического материала. Более того, ткани сами продуцируют аналоги интерферонов, обеспечивая постоянную защиту.

Президент приподнял брови.

— Значит, простуды, грипп, даже ВИЧ для них неопасны?

— Именно, -подтвердил Хейл. — Мы уже протестировали несколько штаммов вирусов Эбола, гриппа, бешенства и лихорадки Денге на культурах, полученных от капрала Крейга. Ни один не смог закрепиться.

Слово взял Райт, глаза его сверкнули азартом:

— Более того, коллеги, речь идет не только о вирусах. Даже бактериальные токсины быстро нейтрализуются.

Президент кивнул, но лицо его оставалось строгим:

— Хорошо. А старение? В отчетах я постоянно встречах упоминания про его практически полную остановку у инфицированных.

На этот раз Галловей ответила сама, голос ее звучал твердо:

— Они не умрут от старости. По крайней мере, не в обозримом будущем. Мы говорим о сроках в сотни лет. Митоз клеток больше не ограничен укорочением теломер. Механизмы репарации ДНК совершеннее, чем у любого позвоночного, который когда-либо существовал. Теоретически, человек с хорошо интегрированным Хронофагом может жить бесконечно.

В зале повисло молчание. Даже генерал Кейси замер, сжав губы.

— Бессмертие… -тихо повторил президент. — Вы понимаете, какой вес это имеет?

— Понимаем, -спокойно сказала Галловей. — Но это не чудо, а биология.

Президент прищурился.

— Вы сказали «„практически все болезни“». Это значит, есть исключения?

Галловей не стала юлить.

— Любая форма жизни имеет слабые места, господин президент. Хронофаг создает почти идеальную систему защиты, но «„почти“»- ключевое слово. Существуют бактерии и вирусы, которые мы называем неболезнетворными, условно-комменсальными. Они живут рядом с человеком тысячелетиями, не причиняя вреда. Но их биохимические сигналы отличаются от привычных патогенов. Хронофаг может попросту не воспринять их как угрозу.