Крейг метался в капсуле, бормотал невнятные слова. По телу проступили пятна, кожа стала серой, липкой. Через час он потерял сознание.

— Кома, -тихо сказал Райт. — Печень не справляется. Ферменты зашкаливают. Почки тоже.

— Сердце работает нестабильно, -добавил Баккер. — Это конец.

Галловей не ответила. Она только вцепилась пальцами в поручень и продолжала смотреть на капрала.

Двое суток капсула напоминала гроб. Тело Крейга бледнело, покрывалось отеками, по коже разрастались серые роговые образования, показатели снижались. Несколько раз врачи просили остановить эксперимент, слишком велик риск неконтролируемого заражения. На третьи сутки ситуация изменилась.

Сначала вернулись рефлексы: едва заметные движения пальцев, учащение дыхания. Потом внезапный скачок активности мозга: на ЭЭГ вспыхнули волны, похожие на нормальные альфа- и тета-ритмы.

— Господи… он возвращается, -выдохнул Райт.

Крейг открыл глаза. Белки пожелтели, радужка покраснела, зрачки стали вертикальными, как у кошки, но взгляд был осмысленным.

— Где я? -хрипло спросил он, едва пошевелив потрескавшимися губами.

— В безопасности, капрал, -ответила Линда, ее голос был мягким, почти материнским. — Вы живы. И что еще важнее, вы сохранили себя.

Но внешне он изменился сильно. Лицо перекосили плотные наросты — опухоли, не злокачественные, скорее хаотичные разрастания костной и мышечной ткани. Под кожей проступали лишние хрящевые дуги. В деснах выросли новые клыки, вытеснив часть зубов. На груди проступила асимметричная мускулатура, словно тело само искало оптимальный баланс.

— Он стабилизируется, -восторженно произнес Баккер. — Метаболизм перестраивается на новый уровень. Печень вышла из криза, почки включились в компенсаторный режим.

— И самое главное… -добавил Райт, склонившись к монитору. — Нет признаков формирования биоантенны. Ни одного. Он заражен, но не связан с роем. Разум чист.

Хейл, который еще вчера требовал остановить эксперимент, впервые за много дней улыбнулся:

— Это первый случай. Первая стадия, но с сохранением когнитивных функций.

Сандерс все еще выглядел мрачным, но и он вынужден был признать:

— В определенном смысле… это успех.

Галловей шагнула ближе к капсуле и обратилась к Крейгу напрямую:

— Джонатан, вы чувствуете боль?

— Нет… только тяжесть, -ответил он. — Мое тело… другое. Но я думаю ясно. Я все помню.

— Это главное, -сказала она мягко. — Остальное — вопрос времени. Многие изменения можно исправить пластической хирургией. Мы уберем лишние кости, разросшиеся ткани, приведем в порядок внешность. Но сейчас вы должны понять одно: вы сделали то, чего никто не смог. Вы можете ходить в зараженной среде безо всякой опаски, ловя новые штаммы Хронофага, вам ничего не будет.