Он посмотрел на Вадима, словно ища в нем подтверждение.

— А возиться с этим мясом — пустая трата времени и ресурсов.

Вадим нахмурился и долго глядел на тупо улыбающегося омегу. Его раздражала эта пустая оболочка. С одной стороны, она доказывала эффективность улья как инструмента, с другой, напоминала о цене, которую платили люди за подобное «„воскрешение“».

— Ты прав, Артур, -наконец сказал он, поворачиваясь к иммунологу. — Они — мясо, как ты выразился. Но если улей способен создавать хотя бы такое подобие человека, значит, есть куда двигаться.

Исаев кивнул, словно только этого и ждал. Его глаза вспыхнули азартом, он уже жил не в разрушенном городе, а в схеме из генов, белков и векторов.

— Именно! Но ты не можешь вечно лично руководить каждым преобразованием, Вадим, это неэффективно. Улей — биоконструктор, он ждет правильных команд, четких матриц. Ты — проводник, но твой ресурс ограничен, в особенности, время, -он сделал шаг ближе и понизил голос, хотя в помещении и так не было посторонних. — Я предлагаю синхронизировать наши сознания. Чтобы я мог через тебя получить полноценный доступ к биоконструктору. Мои новые когнитивные возможности позволят анализировать геном быстрее любого суперкомпьютера. Я смогу сам синтезировать штаммы Хронофага. Первый — узконаправленный, корректирующий. Для прививания восприимчивости к улью, без разрушительных мутаций. Он даст возможность любому человеку стать совместимым. Второй — контролируемый слабовирулентный штамм. Он позволит создавать омег без уродств, без запредельного фанатизма и тупости. Но главное, без твоего постоянного участия. Мы запустим массовый процесс.

Вадим медленно покачал головой.

— Хорошо звучит, но превращать доверившихся мне людей в покорных болванчиков не по мне. Я не хочу строить муравейник, где каждый винтик подчинен альфе. Я не Самуил и не фанатик, я не за это воюю.

Исаев прищурился. Его голос стал холоднее, но еще более логичным, почти математическим.

— Вадим, это идеализм. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пока ты лидер тебе верят, но что будет, когда наши ряды начнут расти? Ты думаешь, все будут так же покорно смотреть на твою хитиновую броню и кивать? Нет. Придут новые, со своими амбициями, страхами, сомнениями. Слишком много свободной воли сейчас означает риск раскола.

Он сделал паузу, чтобы слова осели.

— А если среди новичков окажется крыса? Засланный агент ЧВК, военных или еще каких недобитков? Как ты это остановишь? Ты не можешь читать души. Только вирус способен перепрошить лояльность.

Вадим сжал кулаки. Мысль о том, что он должен превратить людей в биомеханизм, лишенный права на выбор, была ему противна. Но Исаев умел давить аргументами, и теперь эти слова, словно иглы, впивались в разум.