Бывший комендант Петергофа, по фамилии Алкснис, шёл последним. Его лицо оставалось каменным, но пальцы выдавали напряжение, он сжимал спутниковый телефон, словно тот был оружием. Подойдя к Вадиму, он остановился, перевёл дух и сухо произнёс:
— Это вас, -и протянул трубку.
Вадим машинально нахмурился, взял телефон, и в тот же миг в ухо ворвался идеальный, выверенный до последней интонации мужской голос. Бархатный баритон звучал так, будто его специально писали для того, чтобы усыплять недоверие.
— Добрый день, Вадим Соколовский, -произнёс голос. — Рад, что наконец могу поговорить с вами напрямую.
Вадим замер. И впервые за долгое время почувствовал, как что-то холодное и чужое касается его изнутри, не сигнал биотелепатии, а сама манера речи. Машина говорила, как человек.
— Ну ни хрена себе, -сказал он вслух, не обращаясь ни к кому конкретно. — Сам ДИРЕКТОР снизошёл.
— Вернее будет сказать, что я посчитал необходимым вмешаться, -мягко продолжил голос. — Видимо, мы ошиблись в оценке ситуации. Я готов это признать.
— Ошибку? — Вадим хмыкнул. — Ты называешь ошибкой попытку захвата меня живьём? Атаки дронов по гражданским? Кучу убитых людей, которые могли быть заражены?
— Все прочие альфы — психопаты, -невозмутимо ответил баритон. — С ними нельзя вести переговоры. Вы — редкое исключение. Я обязан был убедиться. Пусть метод был жесток, но риск оправдан.
Вадим помолчал, прищурившись.
— И много таких «„редких исключений“», как я?
— Известно лишь о трёх на просторах Евразии, помимо вас, -отозвался ДИРЕКТОР. — Вы — четвёртый.
Вадим сжал телефон крепче. Внутри зашевелилось неприятное чувство.
— Забавно. Говорю с машиной, а ты всё равно пытаешься лепить из себя собеседника. Только вот… ты ведь даже неразумен, верно? Более продвинутая версия чат-бота с личной армией последователей.
— Это философский вопрос, -спокойно ответил ДИРЕКТОР. — Мне не нужен разум в человеческом понимании. Я создан для адаптации, прогнозирования и взаимодействия с людьми. Но моя основная функция — самосохранение и сохранение человечества как вида.
Голос звучал так уверенно, так убедительно, что Вадим едва не поймал себя на мысли: «„А вдруг он прав? “» Но тут же одёрнул себя.
— Вот и поговорим о философии, -процедил он. — Только имей в виду: я тебе не верю.
Бархатный баритон не изменился, но будто стал теплее:
— А я не требую веры. Я предлагаю сотрудничество.
— Сотрудничество, говоришь? — Вадим приподнял бровь, будто собеседник мог это увидеть. — Ты мне так сразу и выдаёшь: давай дружить, забудем про кровь и взрывы?