Анита тоже была погружена в свои мысли. Она не реагировала на безумное движение, не обращала внимания на машины и людей, хотя вполне могла бы. Она не смотрела по сторонам в поисках обходного пути, пусть и с нарушением правил. Она только слегка, чисто по привычке, нажимала на клаксон.

– Я начинаю сомневаться насчет Доменико, – наконец заявила Анита.

– Ты его не любишь?

– Я очень сильно его люблю, Фрида. – Едва тронутые красной помадой губы Аниты изогнулись в улыбке.

По ее словам, Доменико – самый нежный, заботливый и преданный мужчина из тех, кого она знала. В отличие от Даниеле, он был честен, совершенно не способен обмануть или притворяться. Наверное, дело в восприимчивости художника, у них такая чистая душа. Доменико ничего от нее не требовал, только просил разрешения быть рядом.

– В постели он демонстрирует ту же щедрость. Про мужчину многое можно понять по тому, как он занимается любовью.

Я поерзала на сиденье, отчаянно желая перевести разговор на другую тему.

– Почему тогда ты сомневаешься?

Оказалось, жена Доминико начала что-то подозревать. Как-то ночью Доменико вернулся домой, когда она уже легла. Пока он раздевался в темноте, его жена спросила, где он был. Залезая под одеяло, Доменико ответил:

– Я был с женщиной. Мы поужинали в ресторане и пошли в гостиницу заниматься любовью.

Но жена ему не поверила.

– Ты просто хочешь меня позлить, – сказала она.

Они отвернулись друг от друга и заснули. А ведь он сказал ей правду.

– Вы были в гостинице?

– Да, а где же еще? – немного помолчав, Анита продолжила: – Трудно принять правду, даже когда ее кидают тебе в лицо. Никто не может сказать тебе, где правда, ты можешь осознать ее только сама. Это как ребенок, который растет у тебя в животе. Тебе может помогать акушерка, муж может держать тебя за руку, но в итоге, когда приходит время, рожать его будешь ты.

– И правда.

– Это не я придумала. Это сказал Сократ. Он хоть и мужчина, но рассуждал именно о родах.

Пробка начала двигаться, мы проехали вперед метров на пять. Только Анита могла так легко связать мудрое выражение античности с современной историей о супружеской измене.

– Еще Доменико говорил, что не надо верить тому, что внушает тебе общество про добро и зло. Ты должен думать своей головой. Все не черно-белое, как тебе твердят. – Анита зажгла сигарету, на фильтре отпечатался красный поцелуй. – Сократ уже все понял в пятом веке до рождества Христова. Зачем нужны все эти философы после него? Только Умберто такое не говори.

С иронической усмешкой Анита выключила дворники, все равно они были бесполезны. Дождь словно запер нас в салоне, по лобовому стеклу ползли полоски из дождевых слез.