* * *

Его квартира находилась на третьем этаже. Именно оттуда пахло чесноком, этим простым ароматом бедности. Мы вошли в убогую комнатушку с кухней в углу. В квартире тоже было темно. Может, это непреложный закон – не зажигать свет до 17:30, какой бы ни была погода? Единственный источник света – два огонька электрических свечей, стоявших по бокам от размытой цветной фотографии. Я присмотрелась: на фото был изображен усатый мужчина, скорее всего, отец Раффаэле. Его снимок был вставлен в рамку и водружен на кружевную салфетку на комоде. Над комодом на стене висело деревянное распятие, с выпуклыми, как луковицы, концами креста.

– Возьму ключи, и поедем, – сказал Раффаэле и исчез в единственной спальне.

– Есть будете? – раздалось с кухни. Это произнесла мать Раффаэле, хотя ее можно было принять и за бабушку. В черном платье она сидела за столом, застеленном белоснежной кружевной скатертью. Все указывало на то, что обед уже давно закончился. В руках женщина держала книгу, а на воротнике платья лежал серебряный крест. Под столом виднелись ноги женщины – в темных непрозрачных колготках, толстые и бесформенные, словно стволы деревьев. Наверное, из-за этих опухших ног мать Раффаэле не встала, когда мы вторглись в ее крошечную квартиру.

– Я нет, синьора, спасибо.

– Есть немного пасты с томатным соусом, – произнесла женщина безразлично и глухо, словно находилась в лесу.

– Я скоро поеду домой обедать.

– Как хочешь, – сказала мать Раффаэле с благожелательным безразличием. Может, она привыкла к неловким ситуациям, создаваемым подружками, которых младший сын приводил домой и даже не думал знакомить с матерью. Я слышала, как Раффаэле раздраженно возился в комнате. Интересно, где он спит? В спальне или в гостиной на односпальной кровати, спрятавшейся под вязаным покрывалом? Неужели в этом небольшом пространстве мать Раффаэле вырастила всех своих детей?

– Куда ты положила ключи от машины Рино? – Раффаэле крикнул матери на диалекте.

Мать скривила губы, рявкнула в ответ, но смысл слов я не поняла. У нее не хватало некоторых зубов, дыры выглядели маленькими дверцами, за которыми царила пустота. Щеки женщины ввалились, словно их засосала тьма изнутри. Лицо ее было похоже на лицо человека, умершего от голода. Весь вес ушел в нижнюю часть тела, словно подчиняясь силе тяготения. Как такая слабая здоровьем женщина смогла бросить блюдо для рыбы в такого взрослого и сильного сына? Раффаэле совсем не был похож на мать. Может, он пошел в отца?

Мать Раффаэле читала Библию, не знаю, что она видела при таком тусклом свете, пробивающемся сквозь дождь в окно за ее спиной. Судя по потемневшим полям страниц, которые она бережно поглаживала, это была ее любимая книга.