– Но наблюдать за кострами я все равно люблю, – говорил Раффаэле. – Приятно слышать рев бензина, который порождает столб огня. Смотреть, как языки пламени растут вверх, обнимают постройку и лижут каждый ее спрятанный угол, пока она не ослабеет. И самое красивое – финальное разрушение того, что с таким трудом и любовью было построено.

Я бросила взгляд на собранную добычу: ветки деревьев, калитки, коробки и сломанные шкафы, в которых явно было множество ржавых гвоздей.

– А твои соседи не жалуются?

– На меня? – отозвался он свирепо, но потом улыбнулся, сверкнув в полутьме белыми зубами.

Нарочито медленно Раффаэеле протянул руку и расстегнул две верхние пуговицы моей куртки.

– Ты вся мокрая.

Капля дождя ползла по моей шее, словно кто-то проводил по коже холодным пальцем. А вот реальный палец Раффаэле, которым он провел по моей влажной коже вдоль ворота свитера и вдоль ключиц, наоборот, был горячим.

– И ведь холодно, – сказал он тихо, – я бы разжег огонь внутри тебя.

Все мое тело содрогнулось, как бывало, когда я слышала в первый раз хорошую песню. Внутри меня зажегся огонь. Я прекрасно понимала, что в устах Раффаэле эта фраза прозвучала так, словно он использовал ее не один раз, чтобы соблазнить какую-нибудь красотку. Но почему-то я была уверена, что он никогда ее не произносил. Нет, эти непристойные слова – не демонстрация его красноречия или обманчивого обаяния, это еще одно подтверждение его неспособности остановиться, затормозить. Раффаэле жил, подчиняясь импульсам. Если он чего-то хотел, он это делал, если думал что-то, то так и говорил. Никто со мной раньше так не разговаривал, так искренне и так грязно. Вдруг я позавидовала его непосредственности, я тоже могла бы быть такой же, и это осознание парадоксальным образом полностью сковало меня.

– А тот дом, в конце переулка? – пробормотала я. – Его тоже землетрясение разрушило?

– Все-то тебе надо знать! – сказал он с нетерпением и убрал палец. – Я сейчас тебе объясню, как тут, в Бронксе, все работает, окей? Здесь, когда идет дождь, настоящий дождь, он не просто поливает девочек, которые забрели сюда случайно в своих зеленых свитерах из тонкой шерсти и со своими книгами по дарвинизму. Нет, тут дождь обрушивается на Фаито, а гора сползает на нас и устраивает обвалы. Земля, камни и грязь – и так далее. Говорят, это все из-за нелегальной вырубки деревьев. Это территория Каморры, если ты еще не поняла.

Говорил Раффаэле насмешливо, но улыбался радостно. Ему нравилось мое неведение.

– Хорошо, что обвал разрушил этот дом. Он проклятый. Будешь хорошо себя вести, расскажу тебе как-нибудь эту историю.