Раффаэле притормозил, обернулся, и сквозь рев мотора и шум дождя до меня долетели его слова. Чтобы проводить меня домой, он должен оставить дома мотоцикл и взять машину одного из пятерых братьев.

– Пятерых?

– У меня два брата и три сестры, – уточнил он, – все взрослые.

Раффаэле свернул в переулок. В глубине улицы стоял разрушенный дом. Казалось, что кто-то отрубил от него половину. Не хватало фасада и большей части квартир. Видны были только задние стены спален, кухонь, гостиных. Эти светлые квадраты, открытые непогоде, выглядели всего лишь нечеткими воспоминаниями о прожитых жизнях. О личных вкусах людей можно было судить только по пропитанным водой обоям. Кто-то каждый день просыпался в комнате с вертикальными полосками, кто-то – с цветами. Одни выбирали обои сами, а другие смирились с теми, что им достались, терпя их как неизбежное зло.

Мы остановились у подъезда с облупившейся краской. Раффаэле открыл двери и пропустил меня вперед. Потом он закатил мотоцикл, без усилий толкая его за руль своими блестящими от дождя, словно лакированными руками. Наверное, это был его дом. Или дом брата. С меня капало, но я ждала, пока Раффаэле приведет в порядок своего любимца. Здесь в темноте коридора, где, может, и электричества-то не было, мотоцикл больше не сиял красивым красным цветом. В слабом свете, который просачивался через приоткрытую дверь, я рассматривала грубые неровные камни стен. Жилой вид подъезду придавали только повешенные вразнобой разноцветные почтовые ящики и ведущая наверх лестница. Неприятно пахло сыростью и жареным чесноком. Это помещение было похоже на грот или на конюшню с единственным выходом в суровый мир.

– Это дрова? – спросила я, указывая на кучу, рядом с которой Раффаэле поставил мотоцикл.

– Это для фукараккьо[20] .

– Для чего?

Раффаэле объяснил, что дрова нужны для праздничных костров в честь Непорочного зачатия. Районы Кастелламмаре устраивали соревнования. Выигрывал тот район, чьи обитатели строили самую высокую башню, а потом наиболее зрелищно ее сжигали. Осталось меньше недели до того, как местные начнут возводить свои фукараккьо на площади Большого фонтана. Дети квартала уже с сентября собирали деревяшки, а Раффаэле разрешил хранить запасы в его подъезде.

– В этом году мы точно выиграем, я уверен.

– Ты тоже участвуешь?

– Участвовал раньше, в детстве.

– И что получает победитель?

– Что получает? Славу!

Раффаэле положил ключи от мотоцикла в карман и провел рукой по волосам, блестящим от воды и бриолина. В сумраке выделялся его высокий белый лоб. Было уже два часа дня, и меня ждали домой, нам надо спешить и скорее найти машину его брата. Но тут внутри дома мы не чувствовали никакой спешки. Куда мы пойдем, в такой-то дождь? Лило как из ведра, оглушающий звук дождя словно снял с меня всю ответственность. Это обстоятельство непреодолимой силы стерло все мои планы, если они у меня вообще были.