Хозяйка дома посмотрела на меня со смесью сочувствия и неприязни, как будто я была жертвой.

– Дорогая, мне очень жаль, но…

– Не волнуйтесь, я все понимаю, – сказала я, сунула женщине подарок для дочери и побежала за Раффаэле, который печатал шаг размеренно и яростно, словно бил барабан военного оркестра.

Сейчас мне надо было попросить у него прощения. Но разговаривать было невозможно из-за гудков машин, болтовни людей, фырканья нашего мотоцикла, который прорывался между автомобилями, рыча и плюясь. Раффаэле резко повернул в свободный переулок, где можно разогнаться и поджечь колесами асфальт. Он не мог разобраться с этими благополучными, уважаемыми родителями моей одноклассницы, по крайней мере не сегодня, не в их доме. И вымещал злость на дороге, тротуарах, даже на двигателе своего любимого мотоцикла.

Его гнев утих лишь на мгновение, когда мы завернули за угол.

– Эта улица мне не нравится, – заявил Раффаэле, разворачиваясь. – Мы должны уехать.

– Почему? Здесь что-то случилось?

– Ничего, – огрызнулся он, давая по газам, – это мое дело.

Он не хотел говорить об этом даже в доме сестры, толкнул меня на кровать, стянул с меня штаны, долго целовал в шею, покусывая. Его страсть меня удивила, а мой страх – возбудил. Да, я хотела, чтобы он взял меня вот так, стремительно, не успев стянуть с меня свитер и оставив в одном носке. Я хотела, чтобы он выместил ярость на мне, как на боксерской груше, задушил, как в подушке, свое унижение. В конце он издал прерывистый хрип и, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза пустым отсутствующим взглядом. Он снял презерватив, не вставая с кровати.

– Знаешь, что я делал вчера вечером? – спросил Раффаэле с усмешкой. – Я познакомился с девушкой, привел ее сюда, и мы трахались всю ночь.

– Я тебе не верю.

– Ах, не веришь? Она была такой красоткой: волосы длиннющие и титьки огромные, как шары. И страстной, жуть.

Я была уверена, что это ложь. Это безличные слова, порнофантазия, и все-таки стало больно, словно меня ударили в живот.

– Если я приведу другую, чтобы заняться сексом, что ты скажешь?

– Так это правда или нет?

– А ты сама как думаешь?

Я не понимала, какую игру он вел. Может, хотел меня унизить, чтобы я дорого заплатила за свою ошибку.

– Мне кажется, ты никого не приводил сюда. Но, может, тебе хотелось бы.

– Конечно, мне бы хотелось. Я же мужчина, я не собираюсь потратить всю свою жизнь на одну женщину.

– Хватит, ты просто хочешь сделать мне больно.

– Честно говоря, я хочу только спать. Я устал после вчерашней дикой ночи.

Раффаэле отвернулся, демонстрируя мне слегка помятые полоски своей рубашки. Какое равнодушие. И жестокость. Теперь я хотела домой. В полутьме я чувствовала, что на глаза навернулись слезы, горячие, словно из источника. Из гордости я их сдержала, но, наверное, глаза у меня блестели, потому что Раффаэле резко повернулся ко мне и сказал: