* * *

Раффаэле сердился, и виновата в этом была я. Что на меня нашло, почему я решила, что привести его сюда – хорошая идея? Я же могла догадаться, чем все закончится.

– Говнюки, – бормотал Раффаэле сквозь зубы, выруливая мотоцикл, пробираясь между машинами, как будто те были виноваты в том, что мы попали в пробку. Словно машины специально так встали, чтобы не дать Раффаэле проехать. Красный свет фонарей падал на его лицо, и я чувствовала, как его тело напрягается от усилий, с которыми он лавировал между машинами. – Вот гадство! – Раффаэле свернул в переулок, нажал на газ, и меня отбросило назад. Я вцепилась в его спину сильнее, чтобы не упасть на сапьетрини[25] , не потеряться в разгар нашего побега. Я даже не знала, куда он меня вез. Может, просто домой, чтобы списать меня со счетов как плохую идею.

Я сама не хотела идти на день рождения моей одноклассницы, некой Стефании, но убедила Раффаэле сопровождать меня. Я даже сказала ему: «Будет весело». И правда, постучав в бронированную дверь, я предвкушала, как появлюсь на празднике не со школьником, а с настоящим, одетым с иголочки мужчиной. Через дверь слышалась музыка, которая заставила Раффаэле поморщиться, а также смех, кажется, Марии Джулии. Уже в этот момент я должна была все понять. Следовало взять Раффаэле за руку и сказать: «Пойдем отсюда». Но было слишком поздно. Послышался цокот каблуков, щелканье замка, раздался голос хозяйки дома с уложенными волосами и золотыми сережками:

– Прошу, заходите.

– Спасибо, синьора.

Как только мы вошли в квартиру, женщина остановила взгляд на Раффаэле, и улыбка сползла с ее лица, будто она сняла маску.

– Этот юноша с тобой? – громко спросила меня хозяйка дома обеспокоенным, но твердым голосом, от которого задрожал лестничный пролет. Взволнованный тон, вероятно, привлек внимание ее мужа, который появился в дверях и сразу пошел в атаку.

– Что ты тут делаешь? Убирайся! – крикнул он на безупречном итальянском. – Это не твой дом, понятно? Понятно?

Я успела лишь удивиться, откуда отец благополучного семейства и его жена домохозяйка знали одного из парней Виллы, но сама сцена была настолько безобразна, что я тут же забыла об этом. Мужчина кричал, не обращая внимания на школьников, веселящихся где-то за его спиной. Его лицо покраснело и подергивалось, вены на шее вздулись и налились кровью. Я никогда не видела взрослого человека, настолько охваченного гневом, настолько готового забыть о приличиях и достоинстве, движимого лишь животным инстинктом защитить свою семью. Испепеляющим взглядом он следил за Раффаэле, который молча отступил и уже спускался по лестнице.