– И ты согласилась?

– Да.

– Объясни-ка, он именно английским хочет с тобой заниматься?

– Да, не только грамматикой, но и просто поболтать.

– Ах, просто поболтать, – повторил Раффаэле с сарказмом, словно обращаясь к невидимой публике, спрятанной в тени. – Он просит у моей девушки приватные уроки языка!

Меня больше не тошнило, но и заниматься любовью не хотелось.

– Извини, а ты откуда знаешь?

– У меня свои источники. Свои шпионы.

Это меня не удивило. Но и не расстроило так, как должно было. С одной стороны, это значило, что Раффаэле мне не доверял, но с другой – что он защищал меня от грубости и домогательств в этом мире. Так или иначе, я засомневалась в профессионализме шпионов Раффаэле. Если бы они были повнимательнее, то доложили бы ему, что стажер-парикмахер совершенно точно гей, причем не умеет этого скрывать так, как кузен Раффаэле.

– Ты ревнуешь, что ли?

– Нет. Но если ты встретишься с ним еще раз, я за тобой больше не приеду.

– Ты преувеличиваешь.

– Слушай сюда, – сказал он, наставив на меня палец, – скажешь парикмахеру еще хоть одно слово – и между нами все кончено.

Я была оскорблена не столько словами, сколько этим тыкающим в меня пальцем.

– Я что, не могу разговаривать с людьми? Мне нельзя иметь друзей?

– Да кто тебе это сказал? – ответил Раффаэле, скривившись. – Болтай с кем хочешь, мне насрать.

Гнев охватил меня целиком, с ног до головы. Если бы кровать не была уже разобрана, я бы разбросала простыни, разорвала бы зубами ткань, пропитанную сексом, потом и слезами. Если бы рядом был нож для масла, я бы схватила его и ударила Раффаэле в мягкий живот. Повернула бы лезвие два, три, четыре раза, пока его красивая белая рубашка не пропиталась бы красным, пока бы он не издал крик боли. Я схватила подушку и бросила в Раффаэле, но у него были хорошие рефлексы, и он поймал подушку на лету и тяжело положил ее на кровать.

– Сейчас я объясню тебе, как тут устроена жизнь. Есть люди, которые вынюхивают повсюду, как охотничьи псы, только чтобы найти хоть какую-то информацию, полезную мне, просто чтобы сделать мне одолжение. Все знают, что ты моя девушка. Если эти люди увидят тебя с другим, то будут говорить, что ты шлюха. Тут все сплетничают, придумывают гадости. Был даже один тип, который говорил, что спал с тобой.

– Кто?

– Кто? Урод, с которым я разобрался.

– Как именно, интересно?

– До тебя еще не дошло? Ты стала моей девушкой – и твоя жизнь изменилась. Ты как моя жена, ты должна уметь себя вести. Я – мужчина, я должен защищать свою честь.

Я схватила последнюю подушку и швырнула ее, на этот раз попав ему прямо в лицо. Я поклялась себе, что продолжу заниматься английским с этим несчастным парикмахером.