Умберто указал мне на замок, словно сошедший со страниц средневековых сказок. Его прямые углы и четкие зубцы стен резко выделялись на зеленом фоне горы. Проплывающее солнце постепенно выхватывало из тени все больше архитектурных деталей, добавляя замку объем. Теперь можно было увидеть деревья вокруг него, его мягкие, как мох, тенистые изломы, намекающие на породы камня, небольшие тропинки, опутывающие замок, как канаты. Гора Фаито по-прежнему возвышалась над нами, но с этой точки выглядела по-другому. Освобожденная от домов, сияющая под небесным сводом, она больше не казалась враждебной. Она больше не была похожа на непреодолимую стену – теперь гора выглядела доступной и осязаемой. Точно так же, как вчера, когда мы с Анитой ездили на машине в Граньяно.

Мы подошли к постройке с арабесками и разноцветными стеклами, которую Умберто назвал «Музыкальной беседкой». Рядом с ней открыл двери «Бар Спаньоло» – известное место, где в прошлом собирались писатели.

– В прошлом, – еще раз подчеркнул Умберто. – Сейчас бар знаменит совсем по другой причине. – Я рассматривала столики на улице, бархатные кресла внутри бара, из которых удобно было разглядывать лепнину на потолке. Тут Умберто предупредил меня: – Лучше сюда не ходить, здесь приходится оплачивать «коперто» – сервировку стола. К тому же, знаешь, от кофе…

– Поднимается давление.

– Молодец.

Мы встретили очередную подругу Умберто, на этот раз прогуливающуюся с молодым человеком, и остановились поболтать с ними под деревьями. Я уже устала от общения и украдкой посматривала на «Бар Спаньоло» за спинами моих собеседников. Рассматривала солнечных зайчиков, которые танцевали на ажурных столиках из кованого железа, беседку, которая казалась гигантской клеткой для экзотических птиц. Эти признаки старины меня утешали, как вчера улица виа Рома с ее лавочками пасты. Мне казалось, что я на каникулах в Колле-ди-Тора, стою на берегу озера, при этом все расходы за мои каникулы оплачивает Церковь, к которой я принадлежала лишь формально. Мне казалось, что я тут проездом. Словно вошла в кинозал на середине фильма, и перед моими глазами мелькают кадры, но я не понимаю их смысла, происходящее не захватывает меня по-настоящему. Как будто я была не главным действующим лицом своей жизни, а сторонним наблюдателем. Но стоило мне услышать визг тормозов или ругательство, увидеть мусор на пляже, надписи на мраморной лестнице беседки, как иллюзия рассеивалась и я вспоминала, что Анита ждет нас дома.

Поговорив со знакомыми, Умберто под руку повел меня мимо яхт-клуба. Это был последний отрезок набережной, людей становилось все меньше. Даже детские аттракционы опустели.