Ринат в одну секунду срывает с себя оставшиеся датчики, отшвыривает одеяло и пытается

вскочить. Его ведет в сторону. Лицо сереет.

Я с ругательством подхватываю его под здоровую руку, не давая упасть.

— Инвалид хренов, — шиплю я, подтаскивая свободное кресло-каталку. — Садись! Быстро!

Он плюхается в кресло, тяжело дыша. Я хватаюсь за ручки каталки, и мы вылетаем в коридор.

Это похоже на сюрреалистичный блокбастер.

Я, врач-кардиолог высшей категории, толкаю перед собой коляску с полуголым спасателем в

больничных штанах.

Мы несемся по коридору, скользя на свежевымытом линолеуме.

Впереди, радостно цокая когтями, мчится золотистый ретривер, время от времени оборачиваясь

и подмигивая нам черным носом.

А навстречу всем нам надвигается Аркадий Эдуардович.

— Налево! — рычит Ринат, указывая рукой на поворот. — Ричи, ко мне, тварь пушистая!

Собака, услышав голос спасителя, тормозит всеми четырьмя лапами, смешно разъезжаясь на

гладком полу, и виляет хвостом.

Я делаю резкий маневр, коляска встает на два колеса, Ринат инстинктивно вцепляется в

подлокотники.

— Тихо! — шиплю я.

Подхватываю со стола медсестры какой-то недоеденный сухарик, кидаю его в приоткрытую дверь

бельевой кладовки. Ричи с чавканьем бросается за добычей.

Я вталкиваю каталку с Ринатом следом, залетаю сама и с силой захлопываю дверь прямо перед

носом проходящего мимо главврача.

Темнота. Но глаза быстро к ней привыкают, и я снова вижу.

Мы оказываемся в крошечном, пропахшем хлоркой и чистым постельным бельем помещении.

Места настолько мало, что колеса каталки упираются мне в голени, а мое лицо находится в

опасной близости от лица Рината.

Между моими ногами, счастливо хрустя сухарем, сопит огромная рыжая собака.

Сквозь тонкую дверь слышны шаги главврача.

Топ-топ-топ. Они останавливаются прямо напротив нашей кладовки.

Глава 8. Людмила

Глава 8. Людмила

Глава 8. Людмила

Я перестаю дышать. Я чувствую, как мое сердце колотится в горле. Если он откроет дверь —

это конец.

Увольнение. Позор. Скандал.

Ринат тоже напряжен как струна.

Я слышу его сбитое, тяжелое дыхание.

В темноте его глаза блестят лихорадочным адреналиновым блеском.

Он вдруг поднимает руку и в предупреждающем жесте прижимает горячий, шершавый палец к моим

губам.

Тшш.

От этого прикосновения меня прошибает током. Его кожа пахнет лекарствами и чем-то неуловимо

морским, соленым.

Шаги главврача удаляются по коридору. Опасность миновала.

Я с шумом выдыхаю, приваливаясь спиной к холодным стеллажам с простынями.

Мои колени дрожат.

Из груди Рината вырывается нервный, тихий смешок.

Через секунду я уже смеюсь вместе с ним — беззвучно, до слез, до колик в животе, закрывая