огромная загруженность в отделении, очень много тяжелых пациентов. Она физически не

справляется с объемом работы. А ваш случай стабилизирован, так что с сегодняшнего дня я ваш

лечащий врач. Ну-с, давайте послушаем ваше сердце…

Я не слышу, что он говорит дальше. В ушах стоит белый шум.

Огромная загруженность.

Она отказалась от меня.

Она вычеркнула меня из своей жизни.

Я падаю обратно на подушки. Профессор прикладывает к моей груди холодный стетоскоп. Мое

сердце работает. Монитор показывает ровный, синусовый ритм. Физически я иду на поправку.

Но внутри, под этими работающими мышцами, только пепелище.

Глава 11. Ринат

Глава 11. Ринат

Глава 11. Ринат

Больница без нее — это бетонный мешок, залитый мертвенно-белым светом люминесцентных ламп и

пропитанный запахом хлорки и безысходности.

Идет третий день с тех пор, как Людмила Кожевникова вычеркнула меня из своей жизни.

Мое сердце бьется.

Физически оно восстанавливается феноменальными темпами, монитор выдает ровный,

издевательски идеальный синусовый ритм.

Но внутри, под ребрами, зияет такая черная, сосущая пустота, что каждый вдох дается с

болью.

Я словно снова там, под водой, накрытый перевернутым катером, только теперь у меня нет

спасательного троса. И я тону. Медленно, страшно, в полном сознании.

Профессор Зарянцев, мой новый лечащий врач, — это ходячее снотворное. Человек-функция.

Он заходит ко мне на обход, смотрит не на меня, а исключительно в мою карту, монотонно

бубнит что-то про «положительную динамику реполяризации миокарда», поправляет очки на

костлявом носу и уходит.

Для него я — кусок мяса с интересной кардиограммой. Механизм, который нужно просто починить

и выписать.

В нем нет жизни.

В нем нет огня.

В нем нет ее сарказма, от которого у меня кровь закипала в венах.

Без ее едких комментариев, без ее ямочек на щеках, без этого обжигающего взгляда темных

глаз моя палата превратилась в тюремную камеру-одиночку.

На четвертый день у меня срывает крышу.

Утром в палату робко заходит Оленька, неся на подносе неизменный пластиковый стаканчик с

горстью разноцветных таблеток и мерный стаканчик с каким-то сиропом.

— Ринат… э-э… больной Смирнов, ваше лекарство, — блеет она, не глядя мне в глаза.

Я сижу на краю кровати, одетый в спортивные штаны и футболку. Я больше не лежу. Меня трясет

от переполняющей энергии и отчаяния.

— Забери это, Оля, — мой голос звучит глухо.

— Но вам нужно принять… Профессор Зарянцев назначил…

— Я плевать хотел на то, что назначил этот мумифицированный статист! — я резко поднимаюсь,

нависая над перепуганной медсестрой. — Я не буду глотать эту химию. Я не пойду на ЛФК. Я не