— Твою ж, Ринат! — Владос присвистывает, закатывая глаза. — Ну и габариты у твоего доктора!

Как она вообще в двери проходит?

Дэн истерично хрюкает, сползая по стене.

— Да уж, братан! Это ж танк на ножках! Реально, как она тебя лечит? Садится сверху и

выдавливает болезнь? Ты там аккуратнее, а то споткнется — раздавит, и пикнуть не успеешь!

Где ее такую вообще откопали? Ей не в кардиологии работать, а на мясокомбинате туши таскать!

Все трое задыхаются от смеха.

Кровь приливает к лицу, а потом мгновенно отливает.

Мое сердце, то самое, которое недавно отказывалось биться, сейчас бьет в ребра с такой

злостью, что монитор над головой начинает истерично пищать.

Я смотрю на их лоснящиеся, тупые, ржущие лица. И вижу себя. Себя — месяц назад.

Такого же придурка, который измерял ценность человека шириной его талии.

Меня от них тошнит.

От того, как они грязными сапогами только что прошлись по самому светлому и важному, что

есть сейчас в моей гребаной жизни.

— Заткнулись, — мой голос звучит тихо.

Они его не слышат сквозь собственный гогот.

— Я СКАЗАЛ, ПАСТИ СВОИ ЗАТКНУЛИ! — реву я так, что закладывает в ушах.

Смех обрывается. Владос тупо моргает, глядя на меня.

— Ринат, ты чего? Мы же просто…

— Просто что?! — я одним рывком скидываю одеяло и спускаю ноги на ледяной пол.

Меня шатает, в груди колет, но ярость работает лучше любого адреналина. Я наступаю на

Владоса. Он здоровее меня, но сейчас мне плевать.

— Ты, кусок тупого мяса! — шиплю я, хватая его за воротник натянутой футболки и дергая на

себя. — Эта женщина, которую ты только что назвал танком, двое суток не отходила от моей

койки! Она голыми руками, вытащила меня с того света, когда вы все спали в своих теплых

кроватях! В ней ума, чести и красоты столько, сколько в ваших трех пустых башках не

наберется за всю жизнь!

— Ринат, полегче… — блеет Дэн, делая шаг назад.

— Пошли вон! — я толкаю Владоса в грудь с такой силой, что он отлетает к двери. — Пошли вон

отсюда! Чтобы я больше никого из вас здесь не видел! Вы мне не друзья. Вы тупые,

одноклеточные животные! Вон!

Они ошарашенно пятятся. Владос зло сплевывает на пол.

— Псих. Лечись дальше со своей жирухой, — бормочет он, и они выметаются в коридор.

Я остаюсь стоять посреди палаты. Грудь ходуном ходит. Дыхание со свистом вырывается из

легких.

Сжимаю кулаки, пытаясь успокоить бешеный пульс. Поворачиваюсь к двери.

И мир останавливается.

В узкой полоске света, в приоткрытой двери, стоит Люда.

В одной руке у нее зажат оброненный парнями пластиковый стаканчик. А в глазах…

То, что я вижу в ее глазах, убивает меня мгновенно.