свиданиях.
Это моя открытая рана. Но сейчас, в этой темной кладовке, глядя в его отчаянные глаза, я не
могу лгать.
— Потому что я знаю, что такое терять близких от инфаркта, — шепчу я, и мой голос
предательски ломается.
Я опускаю взгляд на наши сцепленные руки.
— Мне было шестнадцать, — начинаю я, и каждое слово дается мне с трудом. — Мой отец. Он был
самым сильным человеком из всех, кого я знала. Военный. Никаких жалоб, никаких больниц.
«Просто устал», «просто кольнуло». Мы сидели на кухне, пили чай. Он смеялся над какой-то
моей шуткой. А потом… потом он просто схватился за грудь и упал.
Перед глазами вспыхивает та самая картина. Белая кафельная плитка. Разлитый чай.
— Я не понимала, что делать, Ринат. Я кричала, трясла его. Скорая ехала сорок минут. Сорок
проклятых минут. Я делала непрямой массаж сердца, как учили на ОБЖ в школе, ломала ему
ребра, но его губы синели на моих глазах. Под моими руками из него уходила жизнь. И я
ничего, ничего не могла сделать!
Слеза срывается с ресниц и падает на бедро Рината. Я пытаюсь отвернуться, смахнуть ее,
скрыть эту слабость.
— Я ненавижу эту беспомощность, — с надрывом, почти шепотом продолжаю я. — Я поклялась
себе, что больше никогда не буду стоять и смотреть, как останавливается сердце. Я буду
биться за каждый удар. За каждую кривую линию на мониторе. Я стала кардиологом не ради
зарплаты или статуса. Я здесь, чтобы возвращать долг, который не смогла отдать тогда отцу.
Тишина становится оглушительной. Ричи тихо скулит, чувствуя мою боль, и тычется мокрым
носом мне в щеку.
А потом происходит то, чего я никак не жду.
Ринат высвобождает свои руки из моих. Он наклоняется вперед, его широкие плечи закрывают
свет, и он бережно, почти невесомо, обхватывает мое лицо своими ладонями. Его большие пальцы
стирают влажные дорожки с моих щек.
— Ты не беспомощна, Людмила, — его голос звучит низко, вибрируя прямо у меня под кожей.
В нем столько нежности, что она сносит мои защитные барьеры подчистую.
— Ты самый сильный человек из всех, кого я встречал. Ты держишь мое сердце в своих руках.
И, знаешь… я больше не боюсь тебе его доверить.
Он смотрит на меня так, как не смотрел никто и никогда. Без насмешки, без оценки моей
фигуры.
Он видит меня. Мою душу, мою боль, мою силу. Между нами больше нет ни брони из сарказма, ни
стен больничной палаты.
Только два израненных человека, нашедших друг друга в самом неподходящем месте на земле.
Мое дыхание перехватывает. Я тону в шторме его глаз, и впервые в жизни мне совершенно не
хочется спасаться.
Глава 9. Ринат
Глава 9. Ринат
«Раз. Два. Три. Дышим, Смирнов. Не задерживаем дыхание, вы не под водой. Плавно опускаем