— Отпустите меня, Смирнов, — она вырывает руку. — Вы нарушаете больничный режим. Вернитесь

в палату немедленно. Или я вызову охрану.

— Вызывай! — рявкаю я, делая шаг к ней и прижимая ее спиной к холодной бетонной стене.

Я не касаюсь ее, упираюсь ладонями в стену по обе стороны от ее плеч, запирая в ловушку.

— Вызывай кого хочешь, Люда. Полицию, спецназ, господа бога! Я не сдвинусь с места, пока ты

не посмотришь мне в глаза и не выслушаешь меня.

Она вскидывает подбородок. Ее карие глаза полыхают яростью и давней болью.

— Что я должна выслушать?! — ее голос срывается с профессионального шепота на крик. —

Очередную порцию извинений? Очередные оправдания? «Ой, Люда, мои друзья такие придурки, они

не то имели в виду»? Избавь меня от этого, Ринат! Мне тридцать два года. Я слышу шутки про

свои габариты с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать! Меня этим не удивить. Мне просто…

Она осекается, судорожно сглатывая.

— Тебе просто противно, — тихо заканчиваю я за нее, чувствуя, как внутри всё скручивается в

тугой узел.

— Да! Мне противно! — выплевывает она мне в лицо, и ее глаза наполняются слезами. — Но не

от них. А от себя. От того, что я, взрослая, умная женщина, врач, позволила себе на секунду,

на одну крошечную, жалкую секунду поверить, что ты видишь во мне что-то другое! Что ты не

такой, как они. Ты из их мира, Ринат. Что ты забыл рядом со мной? Ты защищал меня? Спасибо,

рыцарь. А теперь возвращайся в свой мир и оставь меня в покое!

Ее слова режут по живому. Она не верит мне. Она замуровала себя в своей неуверенности, и

эта стена кажется прочнее бетона за ее спиной.

— Мой мир? — хриплю я.

Делаю еще один шаг, вторгаясь в ее личное пространство так близко, что чувствую тепло ее

дыхания на своих губах.

— Ты хочешь знать, где мой идеальный мир, Люда?

Она пытается отвернуться, зажмуриться, но я поднимаю руки и осторожно беру ее лицо в свои

ладони. Она вздрагивает, но не отстраняется.

— Открой глаза, — шепчу я, умоляюще. — Пожалуйста. Посмотри на меня.

Медленно, неохотно она смотрит прямо на меня. В ее глазах плещется целый океан боли и

страха.

— Мой мир, — говорю я, — рухнул месяц назад. Когда я валялся на полу в палате. И знаешь,

кто построил новый? Ты.

Я глажу большими пальцами ее скулы. Она замерла, почти не дышит.

— Мои друзья — тупые, одноклеточные животные. Они идиоты с промытыми мозгами, которые

измеряют ценность человека сантиметровой лентой. Я был таким же. Я был слепым, высокомерным

кретином, пока ты не вытащила меня с того света.

— Ринат… — ее голос дрожит, она пытается прервать меня, но я не даю.