— Это из-за диспетчерской? Ты думаешь, я сломаюсь? Я справлюсь, Люда. Я пересижу этот год

на вышке. У меня есть ты, и ради тебя я…

— Дело не в вышке, Ринат! — вдруг с надрывом, болезненно выдыхает она, перебивая меня. —

Дело в этих дверях!

Она резко оборачивается и указывает рукой на панорамные окна, за которыми шумит проспект,

сигналят машины и спешат куда-то люди.

— Посмотри туда, — ее голос дрожит, она обхватывает себя руками за плечи, словно пытаясь

защититься от холода. — Там — реальный мир, Смирнов. Здесь, в этих стенах, мы жили в

иллюзии. В безопасном, стерильном пузыре. Здесь я была богом в белом халате, твоим

спасителем, единственным светом в окне. А ты был уязвимым, сломанным пациентом, зависящим от

моего каждого слова. Эта больница уравняла нас.

— Что ты несешь? — я мотаю головой, отказываясь верить в то, что слышу. — При чем тут

больница?! Я люблю тебя, Люда!

— А ты полюбишь меня там?! — отчаянно, горько бросает она, глядя мне прямо в глаза, и в ее

взгляде столько боли, что я физически задыхаюсь. — Ты выйдешь за эти двери, Ринат. Твое тело

восстановится. Ты вернешься на свой пляж, к своим спортивным друзьям-спасателям с их тупыми

шутками, к адреналину, к спорту. Это твоя орбита! Это твоя стихия! А кто там я?

Она судорожно сглатывает, по ее щеке скользит одинокая слеза, которую она тут же зло

смахивает.

— Я — домашняя клуша. Я женщина, которая проводит вечера с медицинскими справочниками, а

выходные — на диване с сериалами. Я не прыгаю с парашютом, не покоряю волны, и я не влезаю в

нулевой размер! В моем мире пахнет валокордином и выпечкой, в твоем — солью и риском. Мы из

разных галактик, Ринат. И то, что случилось на лестнице… это был просто выброс адреналина. И

ничего больше.

Каждое ее слово убивает меня.

Она не верит мне. И что еще страшнее — она не верит в себя.

Вся ее уверенность, весь ее колючий сарказм рассыпались в прах перед страхом не вписаться в

мою жизнь. Жизнь, которую я сам теперь ненавижу всем сердцем.

— Ты сама-то веришь в этот бред? — я делаю рывок к ней, игнорируя ее попытку отстраниться,

и хватаю ее за плечи.

Мои пальцы впиваются в плотную ткань халата.

— Посмотри на меня! Да я дышать без тебя не могу! Мой мир — это не пляж, Люда. Мой мир

теперь — это ты!

— Отпусти меня, Ринат, — произносит она безжизненно.

Ее руки безвольно опущены. Она не сопротивляется, и это пугает меня до ужаса. Она уже

сдалась. Она уже всё решила за нас двоих.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я вытащила тебя с того света.

Эта фраза убивает меня. Мои руки сами разжимаются. Я отступаю на шаг, чувствуя, как внутри