сминая ткань платья, прижимая меня к себе с такой силой, что я слышу гулкие удары его

сердца. Здорового сердца.

Я отвечаю ему с не меньшей яростью.

Я растворяюсь в нем, пью его вкус — смесь соли, кофе и мяты, цепляясь за его широкие плечи,

чтобы не упасть.

Меня трясет.

Каждый раз, когда он дотрагивается до меня, внутри всё взрывается сверхновыми звездами.

Мы отрываемся друг от друга с тяжелым, сбитым дыханием. Я прижимаюсь лбом к его груди,

пытаясь успокоить сумасшедший пульс.

Под моей щекой мерно, как мощный двигатель, бьется его миокард. Тот самый миокард, который

я когда-то по кусочкам, по крупицам собирала в реанимации.

— Ты моя жизнь, — вдруг тихо и совершенно серьезно произносит Ринат, целуя меня в макушку.

Он проводит большим пальцем по моей скуле, очерчивая ямочку.

— Знаешь, я сегодня смотрел на воду и думал… Ровно год. Прошел год с того шторма.

Я вздрагиваю. Воспоминания о той ночи до сих пор иногда бьют меня под дых паническими

атаками.

— Не надо, Ринат. Не вспоминай, — я поднимаю голову и смотрю в его глаза.

— Надо, Люда. Надо, — он берет мою ладонь и прижимает к левой стороне своей груди. — Потому

что каждый удар здесь — твой. Ты вытащила меня из кошмара. И я иногда до чертиков боюсь

проснуться и понять, что это был просто предсмертный бред в той холодной воде. Что нет ни

этого пляжа, ни вышки, ни моего гениального кардиолога с самым острым языком и самым горячим

телом на планете.

Его слова, произнесенные с таким надрывом и такой искренностью трогают меня до глубины

души.

К горлу подкатывает колючий, горячий ком.

Слезы, от которых я так и не научилась защищаться, когда дело касается Рината, застилают

обзор.

Это невыносимо.

Эта любовь настолько огромна, настолько физически осязаема, что она рвет меня изнутри на

части.

Нам дали второй шанс, выцарапанный у смерти, и мы живем его так, словно каждый день —

последний.

— Ты не проснешься, — шепчу я, смаргивая слезы, которые тут же катятся по щекам.

Я улыбаюсь ему самой светлой улыбкой, на которую способна.

— Ты здесь. И я здесь. И мы вместе.

Ринат бережно стирает влагу с моих щек, улыбаясь в ответ.

— Ну всё, доктор Садистка, не плачь, а то я сейчас брошу пост и увезу тебя домой, нарушив

все контракты с муниципалитетом. Давай лучше сюда свои булочки, пока я не сошел с ума от

голода.

Я делаю глубокий вдох. Воздух в легких дрожит. Мои руки, привыкшие с точностью вводить

препараты в вены, сейчас предательски трясутся.

Момент настал.

Господи, я готовилась к этому всю неделю.

Я придумывала тысячу сценариев.

Хотела заказать торт с надписью, купить пинетки, устроить квест.